Кризофилия: номенклатурный парадокс

Оцените материал
(0 голосов)

Парадигмальность страны

Пришел классический кризис. Сколько приходилось говорить проф. А. Вардомацкому и Олегу Манаеву, что вопросы в социологических исследованиях о кризисе в 90 и 00-х годах были не объективированы, страна имела высокие темпы положительного прироста. Налицо, объективно, белорусскими экономистами диагностировалась динамика внешних и внутреннего рынков, прирост доходов даже выше результативности ВВП.

Вопреки устоявшимся жалобным сентенциям, наш бизнес мог купаться в шампанском. Так, на внутреннем рынке из года в год продажи прирастали на 15-20%. Бизнесмены сопели, но деньги складывали не в кубышку, а покупали Порше, строили коттеджи. Конечно, не все, и не сразу. Продажи и доходы работали по рыночному равновесию Парето.

Однако, социологи констатировали наличие высокого уровня «кризисных» ответов. Кризиса не было, но люди его видели в своем собственном существовании. Они страдали от инфляции, плохих жилищных условий (страдают и сейчас), боялись потери работы (это ни к чему, в центрах занятости регистрировалось суммарно 20-40 000 безработных). Прямо парадокс новой жизни. В старой, советской, как выяснилось – жили почти при коммунизме, но этого не понимали. Сейчас жили, до последнего времени, в условиях подъема, роста. Но полагали, что это был кризис.

Такова парадигмальность нового рефлексивного беларуса. За счет российской нефти и газа пошли быстро вверх по доходам. Зарплата выросла с 40 долларов до 600, но «на дворе» уже был кризис. Именно в нынешнем 2015 году, хотя он медленно вызревал последние полтора года.

Но не все о этом думали. Пока не начались остановки производства. Не раздались призывы «сохранить рабочие коллективы». Это должно делать государство за наши с вами деньги – за счет бюджета страны. Нужны нам такие «коллективы», и особенно руководители этих «колл»? Давайте их сохраним. Сохраним министров, чиновников. Положим страну на сохранение – таково предложение чиновников и политиков, которых давно пора было поменять. Может, именно сейчас и время для этого пришло? Самое то?

По мнению трудящихся, равно как и «тунеядцев», которых по официальным данным у нас около полумиллиона нам стало трудно. Социолог Олег Манаев выявил, что еще год назад, когда трудности не были столь заметны, 46.2% беларусов считали, что экономика развивается в неправильном направлении. А 54.6% считали, что белорусская экономика находится в кризисе. Какая сила предвидения? Хотя для значительной части белорусов, после уже далекого от нас 1986 года кризис все развивался, усиливался. В их головах, конечно. Но не только. И конца края ему не будет.

Нынешнее время отличается от горбачевского. От первых месяцев рынонизации с номенклатурным «прикусом». Кризис был внутри самой политической системы, она только скрывала реалии неэффективной экономики. Власть обманывала саму себя, что очень долго продолжалось. Сейчас кризисность вышла наружу. Любовь к собственному кризисному состоянию, которую можно называть кризофилией стала видна невооруженным глазом.

После недель и месяцев неполной занятости люди стали чувствовать себя дискомфортно. Бояться увольнений, как говорится, есть глазами начальство. Но бесполезно, 2-х, 4-х дневные недели стали в ряде регионов жизненной нормой.

Очень интересным и доминантным признаком регионализации нашего кризиса является и то, что в 2015 году самым кризисным местом в стране стал Минск. В столице падение промышленного производства составило -15.8%. При национальном показателе в -7.3%. получается, что самым уязвимым местом стала столица. Менее всего падение состоялось в Минской области (объем 100.5% к прошлому году, даже небольшой прирост). Промышленность Бреста, что удивит многих, обошлась минимальным снижением. Уровень выпуска промышленной продукции к 2014 году составил всего 99.3%.

Две области впереди. Столица просто упала. А в ней столько начальников, бизнес-консультантов. И никакого толка. Просто неприлично. Пишут отчеты, доклады, руководят страной, но самые плохие результаты промышленной политики именно там, где принимаются главные решения.

Может именно и это подталкивает к созданию министерства промышленной политики? Приходилось самому предлагать это в рамках административной страновой реформы. Реструктуризации правительства, которое, вообще, по структуре остается просто железобетонным. По ходу отмечу, что мы можем легко закрыть министерство экономики, промышленности, торговли. Вместо этого калейдоскопа усердных чиновников учредить просто «Национальное бюро экономической политики», 50-70 человек чиновников и служащих было бы достаточно для эффективной деятельности.

Кризис – это время обновления, новых инвестиционных решений. Их нет, есть спорадические действия, направленные на модернизацию старых отраслей (деревообработка, камволь). Более серьезные и прорывные решения пока не состоялись.

Суррогатом стала некая идея формирования китайского домена развития в Минской области. Но и там решения будут далеко от инноваций передовых стран. Что это? Боязнь серьезных изменений технологического базиса страны? Скорее всего, именно так дело и обстоит. Надежды, что китайские товарищи решат наши проблемы, просто наивны.

А мы уже сейчас должны принимать оперативные решения. Наши товары, продаваемые за рубеж, в суммарном стоимостном выражении сократились на 30%. Далеко не радостный результат. Плюс к этому шансов на изменение ситуации практически нет. Пока одни призывы к поиску новых рынков. К наращиванию экспорта.

Что хорошо, так это внятность ситуации. Растет осознание объективности процессов, по этой причине суммарное снижение спроса на импортные товары реально также составило -30%. Хорошая синхронность. Так можно справится с дисбалансами, с завышенными ожиданиями.

Самый серьезный фактор, который нас отрезвил – снижение экспортных цен на 29.1%. Мы не можем управлять внешними ценами. И никогда не сможем это делать, нет у нас таких монополистических товаров. Да и не будет.

Привести правительство в чувство, тряхнуть предприятия смогла объективная реальность. Чтобы не делали, но цены, как результат производственной деятельности формируют рыночные сигналы. Наши товары стали дешевле на 30%. На всех рынках, кроме внутреннего. Таков наш свой родной парадокс.

В этом также неприятность ситуации. Стали товары дешевле в долларовом эквиваленте, но в рублевом после девальвации? И каков объективный курс рубля? Статистика показывает рост внутренних цен, что говорит о дисбалансе товарных и денежных потоков.

Но внешние цены стали удивительно низкими. Средняя цена тонны нефти, которую мы экспортируем, составила за первые месяцы 2015 года 363 доллара. Сами просто перепродаем российскую нефть, особенно в Германию. Покупаем же в России по 226 долларов за тонну. Удачные мы с вами бизнесмены, не правда ли?

Куда стране пойти?

Посмотрим на ситуацию геоэкономической стратегии. Какие векторы экспорта и импорта развиваются у нас, и как они меняются? Свыше 20 лет мы реализуемся в геоэкономическом пространстве достаточно сбалансировано. Примерно 1/3 – Россия, 1/3 – ЕС, по 10-12% (подвижно) – «остальные страны и СНГ».

Вариантность устойчивая. Собственно, такая многовекторность объективно нам дана исторически и географически. Вопрос в деталях, а они изменчивы. Нефтяной экспорт менял векторы, но в основном это затрагивало страны ЕС. Наши покупатели нефтепродуктов – Великобритания и Нидерланды. Точнее офшоры, хотя и не всегда.

В 2015 году по векторам экспорта лидирует ЕС, продажи белорусских товаров в который составляет 38.9% экспорта. Россия, как покупатель белорусской продукции идет следом с долей в 34.4%. Почти классическая ситуация. СНГ занимает во внешних продажах всего 11.2%, а вся «другая» - глобальная экономика – 15.5%. Последний показатель включает США, Китай, Индию и все другие страны (128 государств покупает наши товары). Однако 18 стран в этом году ушли из наших внешних сделок. Конкуренция и кризис, конечно, повлияли на эту ситуацию.

Визит китайского лидера вызвал к жизни ряд скоропалительных оценок по поводу геополитической и геоэкономической ситуации. Особенно в этом стали усердствовать непрофессионалы. Китай и ЕС по их мнению стали бороться за Беларусь. Прямо детектив какой-то. На самом деле Беларусь оказалась в самом кризисном положении, абсолютно кризисном, и толки о том, кто даст деньги и поможет элите-лидеру, по сути обсуждения уровня собственной неполноценности. А сам комплекс такой неполноценности сформировался давно.

Китай не будет соревноваться с ЕС по вовлечению Беларуси в сферу своего геоэкономического влияния. Даже, если экспорт Беларуси в Россию в этом году упал на 40%. Не будем забывать и то, что страны радостно вступили в Таможенный Союз и стали формировать новое геоэкономическое пространство. Все наоборот получилось в реальности.

С другой стороны, есть и параллели. Так белорусский экспорт в Германию упал синхронно на 43.4%. От продаж наших товаров в Украину осталось к весне этого года всего 57.7%. Казахстан на ¼ лишился наших товаров. И это реалии 2015 года. Так, по крайне мере, он начался. Эффективность ТС в этом оказалась нулевой, хотя пафоса было много, да и сейчас слишком много.

По Китаю ситуация в целом положительная. Прирост продаж нашей продукции вырос на 7.1%. Позитив налицо, но суммарные агрегаты поставок товаров в Китай в 10 раз меньше, чем в Россию. А, для сравнения, в Латвию наш экспорт прирос на 45%. В стоимостном выражении они близки. То есть по вектору экономической активности Китай пока важен, как Латвия. Они сбытовое пространство приблизительно равного объема.

Стоит ли после этого возвеличивать роль Китая в наших экономических интересах? Объективно к этому показаний нет. Да и 7 млрд. долгов, которые мы наберем, и за них купим оборудование в Китае больше вызывает подозрение, чем радость.

Понять то, что прежних внешних сил уже не будет, часто не получается. Мы были относительно свободны до последнего времени. Ладно, находились в «гражданском браке» с Россией. Могли и нервничать, показывать свою «волю», менять настроение. Иногда журналисты это воспринимали, как торговые войны. Не было таких войн. Были квазисистемные различия в самоидентификации их, и нас.

Но уже подписаны системные документы. Много их, а философия свободных рынков товаров, услуг, капитала, рабочей силы и, что важнее – человеческого капитала – далеко не срабатывает.

Испуг, вызванный не столько инвазией российских товаров, а сколько провалом собственных традиционных рынков, привел к опасному заявлению, что надо искать иные рынки. Не в России, а где-то. Сами себя послали подальше. Это уже было с нефтью, когда завозили танкерами (причем малотоннажными) из Венесуэлы. По 800 долларов за тонну, когда российская обходилась по 420. И, где эта дорогая нефть? По существу грохнули в итоге свой рубль, весь 2011 год не могли выровнять потоки мировых и суррогатых денег.

Наша стратегия, вообще, странная в лучшем случае. Набор рефлексий. Просто дергаемся под давлением не то погоды, не то цен на нефть. Какая-то циклическая неразбериха. Кризис, особые отношения с Россией, торжество евразийства. При этом наш экспорт падает в Казахстан на 38%, синхронно в Россию на 40%. И тут же сенсация – продажи белорусской продукции в США увеличились в 2.5 раза. 250% взлета наших экономических отношений! Сенсация! Разве что надо напомнить, что наши продажи в США в 33 раза меньше, нежели в Россию.

Искать в изменениях в 7% или 250% некую новую геоэкономическую парадигмальность Беларуси смысла нет. Но заметить активность Китая на западном направлении вполне можем. Почему же Беларусь?

В нашей китайской и белорусской социалистичности есть общее. Идеи Маркса, справедливости. Партийное (монократическое) управление страной. И они идут к нам, прямо с Востока. 20 лет назад после возвращения с научной работы в Китае мне приходилось писать, что Беларусь может стать плацдармом Юго-Восточной Азии в Европе. Социально-политическая родственность проявлялась в определенной степени. У них красные флаги, у нас красно-зеленые. Там номенклатура у власти, у нас она и часть неономенклатуры. Вера в справедливость, марксистская образованность. У них – явно, у нас просто на улице Карла Маркса вся администрация сконцентрировала власть.

Китайцам нечего делать ставку на Украину или Молдову. Те ориентируются на вхождение в ЕС. Китаю с ними не по пути. Балтика, вообще, чужда и неприемлема. Таким образом, Беларусь китаизирована имплицитно, осталось добавить ряд важных штрихов. Что немаловажно, расселить несколько сот тысяч китайских молодых мужчин в стране вечнозеленых помидоров. А уж покраснеют они точно после такой локализации.

Уж чего только не сотворят наши политико-чиновники в своей кризофилии. Может и люди, в итоге думать начнут?

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!