Палата 375: Обзор событий недели с 28 сентября по 4 октября 2009г. с точки зрения Ярослава Романчука

Автор  12 октября 2009
Оцените материал
(0 голосов)

Программа на радио TUT.BY

Ведущий программы Андрей Коровайко

Сегодня было озвучено мнение министра финансов России Кудрина о том, что Беларусь не получит последний транш российского кредита. Как вы можете это прокомментировать?

На самом деле, событие, предшествующее этому решению, произошло на прошлой неделе, во время прохождения совместных белорусско-российских учений. Такие учения – хорошая площадка для обсуждения различных вопросов, в том числе, и экономических.

Александр Лукашенко высказал много восторгов в сторону Медведева, и Медведев, в свою очередь, достаточно хорошо отнесся к тому, что происходило на учениях. Это говорит о том, что в военной сфере у нас все в порядке. Но для того, чтобы понять, что происходит в России, нужно понять, какие взаимоотношения существуют между Медведевым и вооруженными силами, с одной стороны, и вооруженными силами России и Путиным, против которого и были направлены копья критики во время пресс-конференции на прошлой неделе, с другой. Если учесть, что российский генералитет очень недоволен реформой вооруженных сил, а Медведев поддерживает недовольство и позицию военных, то может создаться впечатление, что наше руководство хотело бы этого двуглавого российского орла разделить на две половинки и работать с президентом, а не с премьером.

Поэтому Кудрин высказал свое мнение, сказал, что Россия 500 миллионов долларов кредита не даст. Но это мнение Кудрина, а не результат переговоров, поэтому я бы не стал абсолютизировать эту точку зрения. Я думаю, что если наши заартачатся, а они могут, Россия не может без Беларуси в области вооруженных военных сил, обороны – и учения об этом сказали. Кроме того, к нам приезжал Патриарх Кирилл – это тоже немаловажный фактор, который, так или иначе, выливается в определенные политические и экономические решения, есть много строительных проектов, есть транзит, есть целый ряд договоров, которые подписаны Россией, в том числе стратегический договор с Европейским союзом. Во всех их Беларусь – очень важный элемент. Поэтому говорить, что Россия может позволить себе что угодно – не давать, плевать, отказывать – нельзя.  

Я бы обратил внимание на одну вещь, которая очень важна с точки зрения понимания того, что сегодня сказал Кудрин и о чем, судя по всему, завтра пойдет разговор с Сидорским. Есть союзный договор. Какой он – плохой или хороший – значения не имеет. Согласно договору, Россия должна поставлять нам газ по внутренним ценам, нефть без пошлин. И если Россия не собирается выходить из этого договора, то она должны выполнять эти условия – Лукашенко именно на это и упирает. Цена вопроса – ни много, ни мало, миллиардов восемь долларов, что в условиях кризиса очень серьезное подспорье и составляет порядка 20% ВВП.

Но ведь и мы, наше правительство, не белые и пушистые: мы тоже не пускаем российские товары в рамках положения об обязательных 90% белорусских товаров, российских инвестиций у нас не очень много. Поэтому стороны копят друг на друга обиды, точат зубья, а в результате два соседа, союзника и партнера начинают обсуждать вопросы на повышенных тонах, переходя на личности.

На прошлой неделе приезжал Дмитрий Медведев. Что еще, кроме учений, обсуждали стороны?

Учения – это фон, и всем это понятно. Они обсуждали вопрос о необходимости сотрудничества в военной сфере, что не вызывает сомнения ни у российской, ни у белорусской стороны. Но при этом есть один нюанс, о котором стороны едва ли договорились. Напомню, что Россия настаивала на подписание Беларусью договора на формирование коллективных сил оперативного реагирования – КСОР ОДКБ. Беларусь подписывать этот договор отказалась и громко заявила об этом, проинформировав все посольства. Конечно, по букве закона России надо было бы Беларусь подождать и послушать это мнение, но Медведев почему-то поспешил. Поэтому, я думаю, что если Беларусь подпишет данный договор, это станет хорошим шагом в сторону Медведева, но никак не Путина, в то время как шагом в сторону Путина могла быть продажа неких белорусских активов. В поддержку его позиции было бы сотрудничество в области газа и нефти. Поэтому, я думаю, помимо военной темы они обсуждали вопрос о том, что делать с союзным государством. Полагаю, что других акцентов расставлено не было, потому что стороны определились, что они, собственно, хотят.

Для Беларуси и России очень важен вопрос о единой системе ПВО. И опять Лукашенко говорит: «Ну, давайте, мы тут не будем ставить вам никаких ценников. Мы вместе в окопах гнили и будем вместе защищаться, непонятно от кого, правда. Но, тем не менее, будем защищаться».

ПВО, совместные учения, КСОР ОДКБ, оружие – это четыре аспекта, по которым Медведев может пожать руку Лукашенко. Но потом начинаются проблемы. Наша страна хотела бы получить некое немонетарное выражение дружбы, и это желание поддерживают многие российские олигархи, которые работают в Беларуси и хотят здесь строить либо купить что-то по дешевке. И самая большая проблема в том, что во всем этом нет никакой ясности: мы ходим по кругу 1996 года, подписываем кучу договоров, обещаем друг другу золотые горы, при этом такого жесткого словесного противостояния, которое мы сейчас наблюдаем, давно бы не было. На это обращают внимание и российские СМИ.

Я думаю, наше руководство рассчитывает на то, что, все-таки, эта связка «Медведев-Путин» будет расходиться, и произойдет крен в пользу Медведева. Зная российские коридоры власти, у меня пока нет оснований считать, что так будет, потому что все рычаги управления российской экономикой находятся в руках Путина, и не зря Москву начинают называть «городом трех букв - ФСБ». Это те ребята, которые занимаются рейдерством и переделом рынка, поэтому, если с ними ссориться, то нужно, как говорится, отвечать за слова. А «отвечать за слова» - значит, получать мировые цены, получать не такие уж льготные условия. Тут встает и вопрос, брать ли с Беларуси штраф за недопотребленный газ, что очень важно, потому что для Украины, например, в этом вопросе «натикало» почти пять миллиардов долларов. Правило очень простое: бери или плати. Путин договорился с Тимошенко о том, чтобы с Украины штраф не взимать, а вот с Беларусью и Западной Европой вопрос открыт. И для нас важно, как он решится, потому что речь идет о 300-400 миллионах долларов, а это, в условиях острой нехватки валюты в Беларуси, вопрос, который может вылиться с быструю девальвацию и потерю реальной покупательной способности зарплат и пенсий.

Вернемся к цели приезда Медведева в Беларусь. Может быть, она проходила не фоном, может быть, военное сотрудничество, действительно, ставится на первое место российской стороной?

Российская сторона хотела бы сотрудничать не только в военной сфере. Те договора, которые были подписаны во время пребывания Медведева в Беларуси, предполагали, что будет сформирован национальный орган, что решения будут приниматься коллективно и преимущественно в Кремле. Россия, исходя из размеров и богатства, видела себя главным партнером в этом союзе, но ведь Александр Лукашенко хотел равноправия, и именно к равноправию россияне оказались не готовы. Поэтому фон фоном, но выяснение отношений с точки зрения стратегии, например, строительства атомной электростанции, энергетической безопасности и диверсификации. Если будет построена электростанция в Калининграде, мы все, и Европа в том числе, получим достаточно серьезную точку напряжения в регионе. Россия это прекрасно понимает. Когда белорусское правительство приняло решение строить у нас АЭС, оно понимало, что нужно надеяться не только на российский газ, но и на другие источники, которые выходили бы за рамки России.

И началось-то все с того, что стало дорого покупать в России газ и нефть, но в итоге мы на России и завязываемся…

Да, логики в этом нет никакой. Некоторые члены правительства выразили желание получить авансом восемь миллиардов, для того, чтобы на эти деньги строить атомную электростанцию. Естественно, что восемь миллиардов долларов никто и близко не даст, тем более, не дадут их в руки нашему правительству, которое никаких мер по реформированию экономики не проводит. Поэтому, я считаю, желание России контролировать стройку и придерживать деньги у себя явно не нравится белорусской стороне, и даже в этом вопросе появились разногласия.

На военные учения, фоновые, по сути, было потрачено очень много денег, преимущественно российских. Я бы эти деньги потратил на реформу белорусских вооруженных сил, для того, чтобы какие-то части армии сделать действительно мобильными, добавить денег людям, которые там работают, а возможно, и на создание в Беларуси профессиональной армии, которую невозможно сделать при зарплате в 200 долларов для солдата, тем более офицера. По инерции мы готовимся к старой войне, и этим говорим, что думать о будущем не хотим.

Давайте коснемся темы либерализации цен. Постановление Минэкономики от 19 августа, которое вносит изменение в инструкцию о порядке формирования и применения цен и тарифов, утвержденное постановлением Минэкономики от 10 сентября, было включено 22 сентября в «Национальный реестр правовых актов». Но до сих пор постановление официально не опубликовано. В чем суть проблемы?

Самая большая проблема заключается в том, что наше правительство не понимает, что такое свободная цена. Нам кажется, что если мы будем держать цены взаперти или на привязи, если мы будем регулировать и себестоимость, и прибыль, и устанавливать потолки роста цен, то цены у нас будут социальные, то есть, доступные для малообеспеченных и бедных граждан. Вся идеология ценового регулирования заключается в том, чтобы цены были ниже, чем на аналогичные товары в рыночных странах.

Наш двадцатилетний социалистический эксперимент закончился. Мы, в отличие от Польши, Украины, Литвы, стран Европейского союза, упорно придерживались той позиции, что цены, во имя белорусских пенсионеров, студентов и бюджетников, нужно держать. Сегодня мы говорим о постановлении, которое должно эти самые цены отпустить.

Даже непонятно, хорошо это или плохо, ведь если двадцать лет цены держали, значит, это кому-то было нужно.

Это как и в случае с Советским Союзом, который больше семидесяти лет держался, а потом взял и развалился – хорошо ли это плохо? Когда система разваливается изнутри, естественно, хорошо бы, чтобы на ее месте было что-то новое.

Безусловно, либерализация цен – это важнейший позитивный элемент. И если Минэкономики и Совет министров на это решится, то будет просто здорово. Вопрос в том, как они это делают: как бы исподтишка, не доверяя своему разуму, потому что нужно наступить на горло своей старой песне и сказать, что рынок приведет к лучшим результатам в отношении уровня цен, чем регулируемая плановая экономика.

Для этого не нужно правительству бить себя в грудь, каяться и признавать свое заблуждение. Ему можно принять позицию, что момент был такой, что люди были не готовы. Сегодня люди не готовы к тому, что за одно яблоко в Беларуси мы получаем килограмм яблок в Польше, что мы в два-три раза переплачиваем за многие продукты питания, не говоря уже об электронике и бытовой технике. Мы сегодня столкнулись с ситуацией, когда цены вокруг нас гораздо ниже: в Европу мы возим сигареты и алкоголь, потому что там высокие акцизы и двадцать долларов с каждой такой «ходки» для жителей Бреста или Гродно – неплохая добавка к зарплате. К нам возят продукты питания, молочные товары. Учитывая то, что у нас сейчас невозможно купить валюту, чтобы легально ввезти импорт, который власти признают вредным, то все это работает у нас в «сером» рынке. А разница в ценах говорит о том, что регулирование цен по-белорусски, красивые слова о социальной защите, ничем не подкрепляются. На самом деле наши власти, Минэкономики, Совет министров долгие годы делали то, что экономисты называют «олигополией», когда целый ряд компаний продает некие товары по фиксированным ценам, а всех остальных на рынок не пускают. Это приводит к тому, что люди переплачивают за товар. Если мы говорим о необходимости адаптации к кризису, то я считаю, что абсолютно морально и социально справедливо сделать цены низкими для определенных категорий товаров, которые являются социально значимыми. Многое в этом списке социально значимых товаров вызывает сомнение.

У нас все это делается нехотя, потому что люди в теории не понимают, что несвободная, регулируемая цена искажает структуру производства. Производители, инвесторы получают неправильную информацию, берут кредиты и вкладывают деньги в производство не того, что нужно. В результате мы становимся неконкурентноспособны, у нас больше затрат и омертвленного капитала, и все это из-за неправильной информации в виде регулируемой цены. Как только ценовая информация станет рыночной, как только мы поймем, что и в каком объеме готовы покупать белорусы, тогда и производители к этому очень быстро адаптируются.

По выступлениям министра экономики Зайченко, премьера Сидорского создается впечатление, что они в поте лица поддерживают развитие бизнеса, а он, негодный, не хочет развиваться. На деле же никакой поддержки бизнеса нет, и достаточно послушать предпринимателей, чтобы понять, что их просто «кошмарят» так, как никогда не «кошмарили».

Поэтому нужно делать либерализацию цен, начать приватизацию, перестать «кошмарить» бизнес, и это даст нам хорошие цены, нормальный ассортимент и уберет проблемы с валютой.

Я не знаю ни одной страны в мире, которая достигла бы благополучия, хороших темпов развития конкурентноспособности, имея при этом регулируемые цены. Вопрос социальной защиты решается с совершенно другой стороны. Нужно отпускать цены и не бояться возможного социального взрыва. В теории главным источником роста цен является количество денег в экономике. Если Национальный банк начнет активно включать печатный станок и печатать белорусские рубли, естественно, цены пойдут вверх, независимо от того, будут они регулироваться или нет. Ведь сам Лукашенко отмечал парадокс в том, что регулируемые цены на товары растут быстрее, чем те, где регулирования нет.

Я думаю, это постановление не опубликовано не потому, что чиновники решают, включать ли эти пятьдесят товаров в список или нет, а потому что они не уверены, стоит ли принимать такое решение. Есть жесткое сопротивление отдельных людей в администрации Президента, которые не понимают суть цены и не понимают, что в ситуации адаптации к кризису с этого нужно начинать. При этом либерализация цен никак не исключает социальную защиту населения, подъема пенсий, стипендий и заработной платы. При этом я хочу похвалить Национальный банк, который в последний год достаточно консервативно подходит к увеличению денежной массы, находящейся в обращении. Если бы он при этом не выдавал столько кредитов, было бы просто замечательно. Но не выдавать кредиты Нацбанк может только тогда, когда местные власти и правительство сократит свои расходы.

Мы стоим на пороге того, что нужно проводить системные реформы. Если мы зажмем кредит, станет промышленность, будет вопить торговля, не будет или уменьшится количество товаров. Я думаю, ресурс старой модели, которая была основана на регулировании цен, на тотальном регулировании и нормировании затрат, подходит к концу. Так как Россия не будет бесплатно давать нам деньги на поддержание нашей модели, нужно брать самое лучшее, что есть в Европе и мире. Случаев, когда государство сначала жестко давило предпринимательство, а потом, отпустив его, получило позитив, предостаточно. Сами власти говорят об опыте Китая, в котором даже не существует понятия «регулирование цен». Так давайте сделаем, как в Китае или Сингапуре, где есть отличная система социальной защиты в виде медицинского страхования, образования, а доход на душу населения в Сингапуре составляет 40 тысяч долларов.

Я считаю, что рыночный элемент в нашем правительстве наконец-то должен победить, и с момента публикации данного постановления начнется отсчет рыночных реформ в нашей стране.

Если это постановление будет опубликовано и 50 товарных позиций, сохраняющих ценовое регулирование, будут там указаны, не будет ли перекоса? Не будет ли от этого только хуже?

Хуже, чем есть, уже не будет. Это как в перестроечные времена: мы начинаем потихоньку раскрывать плотину, убирать все завалы, а потом, когда ринутся потоки, чиновники будут не в состоянии их сдержать. Они и сами поймут всю абсурдность этих ограничений.

Надо начинать с малого. Тогда чиновники увидят, что нет голодных бунтов и революций, зарплаты выплачиваются, и займутся своим делом и перестанут думать за предпринимателя и производителя.

Хотелось бы, чтобы это постановление было опубликовано как можно скорее и стало элементом некой системы. Надо дать возможность этим атавизмам исчезнуть, и тогда у нас будет новая структура, о которой, собственно, и говорит Лукашенко. После кризиса структура экономики и спроса будет иной, и мы должны быть к этому готовыми. Для того, чтобы понять, какая будет экономика и какие будут производства, нужно отпустить цены – однозначно и на все.

На прошлой неделе возобновилась борьба с импортом. Госстандарт отказывает в сертификации товаров более 30% производителей-импортеров. Эта позиция председателя Государственного комитета по стандартизации Беларуси Валерия Корешкова была озвучена на заседании коллегии КГК. Почему госконтроль заинтересовался импортом?

Мы начинаем брать не самый хороший пример с господина Онищенко, который ограничивает импорт в Россию. Он заблокировал боржоми, шпроты, молдавское вино, польское мясо.

Мы раньше тоже не пускали некоторые импортные товары. Но так как с 1993 года мы пытаемся вступить в ВТО, мы предпочитаем действовать цивилизованно, а не просто блокировать товары. Самый популярный на сегодняшний день способ блокировки товаров – ссылка на сертификаты качества. Если, например, у тебя свои сертификаты, а в России или ЕС запятые не так стоят, то это является основанием для того, чтобы эти товары сюда не пускать. И никто не может подать на тебя в суд или привлечь тебя за нарушение договора о свободной торговле.

И тут получается интересное совпадение: органы сертификации с одной стороны, комитет госконтроля, с другой, вдруг говорят о 30% импорта. Почему именно 30%?

Не далее, как в начале 2009 года Петр Прокопович, глава Нацбанка, и премьер-министр Сергей Сидорский говорили о том, что нужно убрать 15-20% импорта, чтобы сбалансировать торговлю и платежи и избежать обвального падения валютной выручки, уменьшить спрос на валюту. Так как делать это рыночными способами мы не научились, то придумали незамысловатый сюжет, по которому десятки или сотни товаров оказались непригодными для потребления в Беларуси. К сожалению, в среду этих товаров попал и популярный корм для котов и собак, так что нашим питомцам придется вернуться к костям, домашним кашам и остаткам пельменей, только потому, что, с точки зрения государственного контроля и стандартизации, эти товары не соответствуют белорусским санитарным стандартам качества.

Есть проблема нехватки валюты. Наши чиновники, как тот заправский офицер, говорят: «Импорт, остановись, раз-два!». Собралась целая группа важных мужей и сказала, что импортное питание для котов и собак – это плохо, импортная электроника – это плохо, импортная бытовая химия или духи – это плохо. Это, на самом деле, безумие, потому что доказывать какому-то частному производственному предприятию, что данный товар необходим для того, чтобы сделать качественный продукт, а потом вывезти его на экспорт, требует времени и усилий, а у нас, как обычно, - сначала сделают, потом запретят, потом доказывают, что ты не верблюд.

Если мы так ведем себя в торговле, то вполне логично, что попадаем под аналогичные санкции наших торговых партнеров. И не дай Бог, опять начнется молочная или мясная война, и вдруг кому-то придет в голову проверять наши тракторы или строительную технику на предмет безопасности. Тогда мы минимум на полгода заблокируем экспорт. Если бы мы были членом ВТО, то у нас была бы возможность подать в суд, апеллировать к неким общим правилам. А у нас есть много разных красивых договоров и буквочек, которые ни от чего нас не защищают. И мы сами провоцируем наших торговых партнеров.

Беларусь не может сравнивать себя с Россией, потому что Россия – это размер, ресурсы, деньги и рынки. Беларусь не может сравнивать себя, например, с Германией. Она может сравнивать себя с небольшой страной, которая имеет хорошее, выгодное географическое положение и обслуживает многие страны вокруг. В этом плане мы очень похожи на Голландию, Данию, некоторые азиатские страны с потенциалом, который можем развить. И ни в одной из этих стран нет такого понятия, как введение норм, которые отличаются от международных и при помощи которых эти страны блокируют импорт, чтобы сохранить золотовалютные резервы. Просто немыслимо, чтобы голландцы закрывали себя от мира, чтобы сбалансировать свой бюджет или решить свои внутренние проблемы. Они понимают, что если ты сегодня запрещаешь импорт, завтра этот же бумеранг ударит по твоей голове. И тогда ты будешь выслушивать нарекания директоров крупных предприятий о том, что их товар не пускают на рынки соседних стран.

А что делать, если не ограничивать импорт?

Нужно наращивать экспорт, но не по указке министров.

Надо понимать, что чем больше у нас стандартов, отличающихся от мировых, от стандартов тех стран, с которыми мы торгуем, тем хуже для нас. Товары белорусских предпринимателей конфискуют за то, что сертификаты качества не белорусские, а российские. Гораздо проще в одностороннем порядке признать сертификаты качества России, Украины и стран ЕС, а потом предложить этим странам признать свои сертификаты. Я думаю, нам пойдут на встречу, и проблем будет гораздо меньше. Мы же все это делаем через административное регулирование цен и ограничение импорта.

Для того, чтобы обоснованно ограничить, например, электронику, нужно иметь хорошие лаборатории и знать, как работает суперсовременное оборудование. При всем уважении к нашим органам стандартизации я сильно сомневаюсь, что такие лаборатории у нас есть. У нас же сертификаты качества получаются почти на банкетах через делегации, которые ездят на иностранные заводы. Мне рассказывали совершенно забавные случаи, когда люди за определенные деньги приобретали сертификаты качества на товары, которые и в Беларусь-то не въезжали.

Самой вопиющей формой ограничения связей с внешним миром, на мой взгляд, является ограничение свободы перемещения людей: Беларусь входит в двадцатку стран, у которых наибольшее количество визовых ограничений. Почему бы нам, как Украине, не снять ограничения на перемещение граждан Европейского союза? Европа, в свою очередь, снизила бы стоимость виз и для нас, что упростило бы нам процесс вхождения в Европу.

Такой подход, который демонстрирует Валерий Корешков, говорит о том, что он получил административное задание убрать определенное количество импорта. Сам бы, по своей инициативе, он этого не сделал бы. Если убрать источник этой вредной инициативы, придет баланс импорта и экспорта без всяких ограничений на покупку валюты.

Вопросы от слушателей: «Приватизация «Белтелекома» – это очередной сигнал к тому, что в экономике все очень плохо и правительство начинает распродавать фамильное серебро?»

Для власти нужно заключить примерно пять сделок, которые стали бы флагманами новой белорусской политики. «Белтелеком» – это предприятие, которое интересует очень многих, и если бы мы провели хорошую показательную прозрачную приватизацию, это резко увеличило бы авторитет нашей власти. Если мы продадим тысячу малых предприятий, мы не добьемся такого эффекта, как при продаже «Белтелекома».

Я считаю, что продавать его нужно, но делать это так, чтобы часть акций пошла в пенсионный фонд, чтобы предприятие получало стабильную прибыль и было источником пополнения пенсионного фонда.

Белорусы, озабоченные вопросами сбережения денег, должны иметь возможность покупать акции таких «голубых фишек». Поэтому не распродажа, а партнерство с серьезными стратегическими инвесторами является хорошей дорогой Беларуси к европейской экономике и бизнесу.

«Удастся ли предпринимателям хотя бы частично разгрузить склады продукции?»

Удастся, если: а. Если предприятия позволят предпринимателям продавать товар по любым ценам, которые есть на рынке, продавать без ограничений и квот любому, кто приходит и желает купить, продавать со скидками; б. Не производить продукцию на склад, если ее никто не покупает.

Ни у одного предпринимателя нет проблем складских запасов: как только появляется непроданный товар, он сразу реализуется со скидками, с дисконтами или раздается в детские дома. Наши предприятия не могут этого сделать. Нужно дать возможность предпринимателям работать по своим правилам, по правилам рынка, а не по правилам Министерства экономики.

«В регионах созданы почти идеальные условия для бизнеса, по сравнению с Минском. Почему же минский крупный бизнес не идет туда?»

Идеальные условия – это явное преувеличение. Регулирование цен распространяется на регионы точно так же. Я не думаю, что в Беларуси есть особое законодательство для регионов. Нельзя купить землю и пустить ее в оборот, нельзя ограничиться от чиновников и проверяющих, которые регулярно шерстят бизнес.

Я двумя руками за то, чтобы Беларусь стала зоной, свободной для бизнеса и торговли, но для этого нужно сделать базовые вещи: упростить налоговое законодательство, ограничить полномочия контрольных органов, пустить землю в коммерческий оборот.

Я не думаю, что тот путь, по которому идет наше правительство, искусственно создавая фрагментальные льготы для бизнеса в малых городах, является способом и ответом на потребности нашей страны.

«Я работаю на МТЗ. До нового года обещают, что будем работать три дня в неделю. Перекрасили все станки, надоело бездельничать. Что вы посоветуете делать рабочим – переучиваться, искать новую работу, бастовать?»

В концепции, которую мы предлагаем в рамках решения структурной безработицы, государство должно обеспечить переобучение людей, но при этом человек сам должен выбрать, что ему делать. Если работник решает сменить работу, он находит сначала, где ему переобучиться, кем стать, идет со счет-фактурой в государственный орган, который оплачивает ее.

У нас же все совершенно наоборот. Есть орган, который стандартно предлагает некий набор специальностей, причем специальности эти явно не подходят городским людям.

Поэтому нужно учиться, повышать свой профессиональный уровень и быть готовым к переезду в то место, где есть стабильная хорошая работа, потому что мы еще не привыкли, что нужно ехать за работой. Мы привыкли по сорок лет работать в одном месте недалеко от дома, а это абсолютно нерыночное поведение. Нельзя работать очень долго в одном месте, потому что это сильно ограничивает навыки. Нужно, чтобы человек был в состоянии работать по двум-трем специальностям, был мобильным, готовым к обучению, знал языки и компьютер, имел водительские права – тогда он сможет заработать себе на жизнь.

«Нас много пугали, что осенью начнется новая волна кризиса, и вы, Ярослав, говорили об этом тоже. Но уже начало октября, и пока все спокойно. Значит, аналитики ошибались?»

Не так уж я и ошибались, если экспорт упал на более чем 40%, объем валютной выручки снизился на 40%, мы сокращаем бюджет на небывалую для Беларуси величину – 8-10% ВВП. Какого еще кризиса ждать? По прогнозам мы должны были вырасти на 10-12%, а мы упали даже по белорусской статистике. Так что кризис уже давно у нас, и то, что по БТ об этом не говорят, не значит, что его нет. Та нервозность, с которой наши власти реагируют на внешние раздражители, говорит о том, что все не так просто, как нам кажется. И чем больше мы будем прятать голову в песок, тем хуже нам будет.

 

 

Новые материалы

ноября 27 2017

Плюсы и минусы Декрета № 7

Получилось ли кардинально и радикально с развитием предпринимательства? 23 ноября 2017г. А. Лукашенко подписал долгожданный Декрет № 7 «О развитии предпринимательства». Долго ждали предприниматели, томились…

Подпишись на новости в Facebook!