Беларусь и мир. Конец ХХ века

Автор  11 мая 2006
Оцените материал
(1 Голосовать)

Какое место занимает Беларусь в мире? Ничтожно малое, если судить по объему производимого мирового ВВП, объему в мировой торговле (около 0,04%). Значит ли это, что мы обречены все время прозябать на задворках цивилизованного богатого мира? Отнюдь нет, если мы примем правила экономической игры, устанавливаемые "тяжеловесами", если внимательно проанализируем и не будем повторять ошибки других стран, если поймем тенденции современной системы мирового разделения труда и вытекающие стандарты, то о Беларуси смело можно будет сказать: "Мал золотник, да дорог".  

Мала страна, да люди в ней смекалистые, бросающие вызов времени, добрые и богатые. Но можно «прославиться» и по-другому: отречься от достижений современной экономической мысли, игнорировать передовой опыт, выдвинуть ультиматум со своими правилами игры и пропагандировать в государственных монопольных СМИ успех в развитии дипломатических отношений с еще большими отщепенцами мировой экономики. Только вот жизнь простого человека при этом становится невыносимо жалкой, все ближе к социальным стандартам Африки, нежели экономически свободной Америки и Австралии. О чем думают в мире, и какие проблемы, для контраста, решает белорусское руководство? Определяет ли меняющееся качество глобальной экономики поведение Беларуси? Глобализация и закат классической промышленности Конец XX века является решающим в борьбе двух противоположностей. Ожесточенная схватка длится более ста лет: протекционизм и меркантилизм, с одной стороны, и свободный рынок и торговля - с другой. Мелкие стычки все чаще выигрывает свободный рынок, но исход главной битвы еще не определен. Финансовый кризис, изменение производственной структуры мировой экономической системы, неэффективность государства-собственника инвестора, казалось бы, предрешили итог сражения, но мир не однороден, а политики и многие богатые лоббистские группировки имеют сильные стимулы сохранить статус-кво. Их краткосрочные личные интересы блокируют здравый смысл и интересы подавляющего большинства населения. Мир имеет шанс либо скатиться в пропасть третьей мировой войны, либо выйти на качественно иной уровень производства богатства и социальных гарантий. Беларусь вряд ли может инициировать крупный вооруженный конфликт, но перед ней неумолимо стоит проблема теоретического и практического выбора социально-экономической модели. Эффективно работать в рамках одной страны становится слишком накладным. 1998 год стал годом крупнейших в истории слияний транснациональных компаний в области нефтегазовой отрасли, телекоммуникации, фармацевтики, транспорта. Слияние British Petroleum и Amoco Corp., Exxon и Mobil, планируемое слияние Texaco и Royal Dutch/Shell, объединение американской Airtouch и британской Vodafone (капитализация новой компании 110 млрд. USD), образование Daimler-Chrysler (40,5 млрд. USD), группы Aventis как результат слияния немецкой Hoechst и французской Rhone-Poulenc (41,5 млрд. USD)– вот лишь несколько примеров реструктуризации глобального масштаба с целью уменьшения издержек, координации усилий в области научно-исследовательских разработок и успешной борьбы за потребителя. Все это примеры инициативы частного сектора. Этот процесс принципиально отличается от белорусского пути, который характеризуется созданием крупных государственных компаний, предприятий, снабженцев-импортеров и посредников-экспортеров. Мотивация, реальные цели мирового и белорусского путей реструктуризации реального сектора экономики принципиально разные. В мире ни на теоретическом, ни на практическом уровне не делают ставку на государственные инвестиции как средство выхода из кризиса. Кейнс проиграл. В Беларуси же даже поражение Маркса ставят под сомнение. Цены на промышленную продукцию сейчас, пожалуй, самые низкие за последние 40 лет. Особенно резкое падение цен в Германии и Японии, промышленность которых составляет становой хребет экономик. В течение последних 20 лет цивилизованный мир решил проблему продуктов питания. Сейчас горстка людей на небольшом участке земли может произвести больше, чем 50 лет назад полстраны частных фермеров. К концу века появились признаки того, что промышленность последует примеру сельского хозяйства, в котором в развитых странах занято менее 5% населения и которое производит менее 5% ВВП. Сейчас в промышленности в США занято около 15%, в Японии – 24%, Франции – 21%, Великобритании – 17%, Германии – 32%. Во всех странах имеется устойчивая тенденция уменьшения доли промышленности как в формировании ВВП, так и на рынке труда. Индустриальные гиганты, такие как "General Electric", все больше получают прибыль от оказания услуг, а не от продажи товаров. Беларусь отпугивает традиционную высокотехнологическую западную промышленность своей монетарной, фискальной и инвестиционной политикой. А отсутствие эффективных механизмов защиты частной интеллектуальной собственности и неприятие института частной собственности как такового блокирует развитие новых, конкурентных в мире производств. США и Япония выбились в лидеры продажи идей и ноу-хау, Западная Европа старается догнать конкурентов, но в некоторых важнейших сферах (компьютерные технологии, биогенетика и т.д.) отстает на 15-20 лет. Здесь я не говорю о транснациональных корпорациях, которые работают на всех континентах. Беларусь же со своей экономической политикой не может стать даже сборочным цехом. Ресурсным подбрюшьем мира быть нам тоже не светит. Транзитный статус республика практически не использует. Не ровен час, когда и эту нишу займут предприимчивые соседи. К концу века списки лидеров по росту стоимости акций на фондовых биржах мира занимают технологические компании, предлагающие новые решения проблем в телекоммуникации, программном обеспечении, компьютерах, биотехнологиях, медицине и фармакологии (Microsoft, Olivetti, Colt Telecom, Dell Computer, Nokia, Apple, EMC, Ericsson, ABB). Гены, клонирование, эмбрионы – вот что находится на острие науки конца 20 века. Голландец де Лус клонирует коров, кроликов с человеческими генами, считая, что боязнь злоупотреблений биотехнологиями может затормозить развитие перспективнейшей науки, которая позволит эффективно бороться со многими человеческими недугами и решить раз и навсегда проблему голода. Развитие новых технологий позволяет читать и модифицировать 3,5-миллиардную историю развития живого существа путем анализа его ДНК. Европейские структуры занимают крайне негативную позицию в отношении данных исследований и тем более производства генномодефицированных продуктов. Но развитие биоинформатики и геномики не остановить. Вот она, приемлемая ниша для Беларуси. Тот, кто первым либерализует данный сегмент рынка, получит неоспоримое преимущество в будущем. Вот они потенциальные точки роста XXI века. Конгресс "ЕвроБио-98", проходивший в Брюсселе, показал, что производители и научные лаборатории, работающие в этой сфере, остро нуждаются в экономически свободной стране. Свободная торговля В конце XX века почти никто не спорит: торговля всегда полезна. Торговля продуктивна, потому что: 1) предоставляет товары и услуги в распоряжение тех, кто ценит их в наибольшей степени; 2) обмен позволяет торгующим партнерам выигрывать от специализации на производстве тех вещей, которые они делают лучше остальных; 3) свободный обмен позволяет извлечь выгоду из разделения труда и массового производства. Всемирная торговая организация становится ареной ожесточенных споров. WTO и OECD работают над определением международных органов, которые разрабатывают и формируют антимонопольную политику и специфику создания конкурентной среды в эпоху глобализации. «Банановый» спор между ЕС и США выявил острую необходимость в существовании некоего международного органа, чьи решения были бы обязательны для разрешения торговых, финансовых и иных спросов. Противоречия между национальными антимонопольными законодательствами и необходимостью создания глобальной конкурентной среды требуют немедленного разрешения. Правительства Западной Европы, Азии, обеих Америк все чаще подчиняются интересам мощных финансовых групп, которым для средне- и долгосрочного планирования необходимы прозрачные правила игры, равный доступ к информации, дисциплинирование государства как одного из экономических игроков. Декларации, подписываемые США и ЕС, безусловно, поддерживают свободную торговлю. В то время как практика отражает стремление Брюсселя быть "немножко равнее" своего партнера. Все более широкую поддержку получает снижение тарифов и торговых барьеров. Только по одному соглашению между США и ЕС о сокращении торговых барьеров компании в шести секторах сэкономят в год порядка 1 млрд. USD. Страны, принимающие участие в Соглашении по информационным технологиям ВТО (85% всего мирового рынка информационных технологий) договорились сократить тарифы на сумму свыше 600 млрд. USD, а это значит - открытие рынков информационных технологий, свободная торговля продуктами электроники, товаров, имеющих отношение к компьютерному бизнесу, а также электронной торговли. Большинство тарифов к 2000 году будет равно нулю. Главные стратеги экономической мировой системы к концу XX века пришли к пониманию, что и развитым, и развивающимся, и посттоталитарным странам необходимо обеспечить свободный доступ на международные рынки всех форм капитала. Упорствуют в особом статусе и закрываются от свободной торговли Западная Европа и Япония. Азиатский регион, включая Китай, также отличается чрезмерных протекционизмом отдельных, так называемых чувствительных отраслей. Как показал прошлогодний финансовый кризис конфликт между глобальной финансовой системой и реальным сектором неразрешим без открытия последнего. Демпинг Напомню, что демпинг – это когда продукция продается по цене ниже себестоимости или ниже цены внутреннего рынка или рынка третьей страны. Демпинговая маржа равна разнице между демпинговой ценой и справедливой ценой, по мнению департамента торговли или иного госоргана. Рынок США принимал “дружественную” помощь от Франции с маржой 11,73%, Германии – 21,34%, Японии – 45%, Мексики – 23,27%, Южной Кореи – 58,79%. Это только по одной позиции. Если взять импорт в целом, то этим как раз можно объяснить “обжорство” американского потребительского рынка. По сути дела, мир через многочисленные субсидии, дотации, девальвационные практики склонен бесплатно дотировать американских производителей и потребителей. Они получают дешевые ресурсы не за счет обесценения своего доллара и пожинают экономические плоды стремления других стран увеличить экспорт любой ценой. В конце 98 года даже терпеливые американцы возмутились по поводу дешевого импорта бразильской и русской стали. Национальные валюты данных стран резко девальвировались по отношению к американскому доллару, что дало повод говорить о несправедливой конкуренции на международном рынке. Опять отдельным отраслям и предприятиям помогло государство, как всегда, за чужой счет. Одно дело конкурировать по производительности, сокращению издержек, другое - когда в дело вмешивается правительство с неэкономическими рычагами.
Та же участь постигла азотные удобрения из Китая и Испании, которые демпингуют на американском рынке. Если Беларусь думает надолго удержаться на мировом рынке азотных удобрений, она обязана учитывать данные тенденции. Одно дело, когда санкции вводятся США, другое - если подобные меры будет вводить ВТО. Тогда белорусам придется работать только на внутренний рынок и на часть бедных неплатежеспособных стран.

Банан раздора
С начала марта США пригрозили ввести санкции против ЕС (520 млн. USD) по причине несговорчивости последнего в торговом споре на предмет импорта бананов. Этот конфликт стал реальным тестом для базовых правил международной торговли. Если два самых могущественных торговых блока не придут к мирному соглашению, то под угрозой окажется преодоление глобального экономического кризиса, создание новых механизмов функционирования финансового рынка и, как следствие, очередной взрыв разрушительного протекционизма. США пытается убедить ЕС снять благоприятный режим импорта для стран бывших колоний (британских и французских) с момента его введения в 1993 г. Американцы уже два раза выигрывали торговый спор с ЕС в экономическом суде ГАТТ, но европейцы проигнорировали решения суда. Американцы 4 раза проигрывали торговые споры с ЕС и беспрекословно подчинялись решениям ВТО. Европейцы, несмотря на красивые декларации, ведут себя, как Россия с Беларусью: декларация таможенного союза, с одной стороны, и изменение в одностороннем порядке правил экономической игры – с другой. Впрочем, и Беларусь не отличается особой дисциплинированностью в этом аспекте. Безусловно, Карл Линднер, шеф американской банановой империи "Чикичита", щедрый донор избирательной кампании демократов, добавил жару в топку разгорающегося конфликта. На кону не много ни мало – репутация ВТО и будущее мировой торговли. Бананы – это всего лишь разминка перед весенней схваткой между США и ЕС по поводу запрета европейцев на импорт гормональной говядины (ВТО уже приняло решение в пользу США). Стороны начинают искать союзников среди 133 членов ВТО. Образуются лагеря. Япония, Канада, демпингуя сталь в США, склонны поддерживать Европу, потому что у самих рыльце в пушку. Не далек тот день, когда японцам понадобится поддержка ЕС. Обвинения американцев в изоляционизме звучат нелепо, т.к. за последние 20 лет экспорт товаров из США в Европу вырос на 80 млрд. USD, составляя в конце 1998 г. 141 млрд. USD товаров и 77 млрд. USD услуг. Объем взаимных прямых инвестиций превысил 1 трлн. USD. При этом инвестиции США в Европу составляют почти половину общего объема инвестиций. Каждый двенадцатый американский рабочий трудится на европейскую компанию. В свою очередь, в европейских компаниях работает свыше 3 млн. американцев. Более 1/3 всех прямых инвестиций США, составляющих 860 млрд. USD, приходится на Западную Европу. И это без никакой политической интеграции. При этом ЕС остается крупнейшим в мире исказителем экономической информации, особенно на рынке продовольствия, ежегодно тратя свыше 50 млрд. USD в качестве субсидий и дотаций. Ни Шредер с Лафонтеном, ни Ширак, ни тем более итальянский коммунист Д'Алемо не имеют логичного рационального и, главное, работающего плана преодоления сложных структурных проблем в ЕС. Повышение налогов по-лафонтеновски для всех членов ЕС и США как способ решения финансовых проблем вызывает лишь горькие ухмылки оппонентов. Ведь такие мысли исходят не от президента Беларуси, а от главного экономиста мощной экономической страны. Данную политику поддерживает Брюссель, заставляя Словению, Эстонию, Россию повышать налоги в соответствии с европейскими стандартами. Евро может как катализировать данные необходимые преобразования, так и стать искусственным выкидышем европейского протекционизма. Беларусь, к сожалению, бездумно перенимает негативный европейский опыт. Имея на несколько порядков меньше капитала и запасов, она и обанкротится гораздо быстрее. Падение колосса XX век заканчивается поражением японской экономической модели. Казалось, нерушимые кейретсу (аналоги южнокорейских шеболов, т.е. ФПГ) со своим кодом поведения и бизнес-этики начали рассыпаться. Кредиты, которые выдавались под залог земли и недвижимости баснословной стоимости (к примеру, небольшой участок земли в центре Токио, где располагался дворец императора, стоил столько же, сколько вся недвижимость штата Флорида), были очень дешевым источником ресурсов. Вскоре кредитная экспансия распространилась на соседние азиатские рынки. До недавнего времени 1/3 всех гособлигаций покупало само государство через различные структуры. Чрезмерное предложение вкупе с невозможностью общественного сектора и дальше поглощать бонды привело к большому взрыву "мыльного пузыря". Как эта японская практика напоминает белорусскую привычку заставлять Нацбанк и государственные банки покупать ГКО при отрицательной ставке процента. Япония в совершенстве научилась строить двухъярусную экономику: первый ярус составляла непосредственно внутренне ориентированная экономика, второй – экспортные предприятия. "Домашняя" экономика находилась под надежной многоуровневой защитой. Первый уровень защиты составляла тарифная "стена". ВТО и членство в других экономических блоках заставило Японию снизить тарифы, но на их месте вырос частокол нетарифных барьеров (структурных, административных и т.д.), которые быстро меняли свою форму. Вторым и убийственным барьером была девальвация национальной валюты. Данный инструмент не могли блокировать никакие решения ВТО. В Японии многие товары на внутреннем рынке продавались по ценам на 40-60% выше цен экспортных. В Китае разница между экономикой юаня и экономикой доллара еще больше. Экономическая политика, которая казалась успешной в течение 80- начале 90-х, исчерпала свои ресурсы к концу века, что и вылилось в кризис меркантилизма и смешанной экономики. Ярким тому подтверждением является опубликованный в начале февраля в газете "Financial Times" рейтинг компаний FT 500. В 1998 году в список попали всего 46 японских компаний. Для сравнения в 1997 г. их было 71, в 1996 – 110. В списке ста ведущих компаний Global 100 их осталось всего две, а год назад было 12. В десятке нет ни одной японской корпорации. NTT – на 11 месте, "Toyota" – на 26. Из пятисотки вылетели "Ниссан", "Митсубиши траст", "Асахи Бэнк", при этом только три компании вошли в ведущую пятисотку мира. Надежды правительства на то, что местные органы власти увеличат государственные расходы и будут стимулировать спрос, не оправдываются. Японию ждет очередной год падения ВВП, рецессии похуже Великой депрессии 30-х в США. Трехтриллионные общественные работы, ежегодно спонсируемые государством, выливаются в десятки тысяч бесполезных для населения объектов. Зато чиновники получают свои кровные сполна. Этот элемент экономической политики белорусы позаимствовали от японцев. Только вот не учли они двух нюансов: 1) реальный частный сектор, который платит за эти излишества, не выдерживает конкуренции с более экономически свободными странами; 2) японский запас прочности несравненно больше нашего. Азиатская модель оказалась очень рискованной после достижения определенного уровня развития и использования ресурсов. Уменьшение разницы в уровне промышленных технологий между конкурентами, выравнивание профессионального уровня управления потоками капитала, унификация качественных параметров экономической среды резко сократили сравнительные преимущества Японии. В результате чрезмерного государственного регулирования и управления финансовыми потоками при отсутствии рыночных механизмов санации убыточных предприятий и компаний были созданы мощные богатые лоббистские группы, заинтересованные в сохранении статус-кво. Многие корпорации разрослись до размеров, когда стали "слишком большими, чтобы обанкротиться". Так, в Южной Корее отношение долг/активы для "Самсунга" на начало 1999 г. составило 500%, для "Хендэ" – 700%. Еще в 1998 г. на встрече стран членов ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития), посвященной наличию чрезмерных мощностей для производства автомобилей каждый участник знал, что в мире существует излишек производственных мощностей для производства 20 млн. автомобилей в год. При этом представители автомобильной промышленности и правительств оглашали смелые планы по строительству новых автозаводов. Лидерами в этой гонке за своей тенью были Япония и Южная Корея. Такой же процесс происходит и во многих других отраслях. В этом контексте можно сказать, что рецессия неизбежна, как коллапс социализма. Нарушая элементарный закон спроса-предложения, финансируя строительство все новых производственных мощностей, банки неизбежно "падают на грешную землю", поднимая шлейф пыли и песка, заслоняющего всю мировую финансовую систему. От такого искусственного затмения "солнца" (т.е. рынка) можно лишь ожидать превращения цветущих и благоухающих финансовых субтропиков в ледяные поля безмолвия. Иностранные инвесторы, в том числе и МВФ, безусловно, несут ответственность за создание вокруг стран третьего мира (в том числе и так называемых emerging markets) обстановки иллюзорной безопасности вложений. Менеджеры совместных и пенсионных фондов, инвестиционных компаний в погоне за длинным рублем все чаще инвестировали в высокорисковые ценные бумаги Азии, России, Бразилии, Центральной Европы. Повезло тем, кто соскочил первым. Подавляющее большинство осталось с дефолтом, и начало горячо лоббировать увеличение помощи МВФ кризисным странам в виде кредитов, которые пошли бы на возврат их же замороженных средств. В конце концов, крупные инвесторы всполошились. Привлечь новые кредиты в транзитивные страны на выгодных для них условиях стало делом практически нереальным. Новая финансовая система Мир встал перед необходимостью создания новой монетарной системы, потому что старая уж очень напоминает свой аналог перед Великой депрессией 29 года. Мы живем в глобальной экономике, отстаиваем принципы свободной торговли и свободного передвижения капиталов. Почему мы цепляемся за неработающую, опасную систему, которая порождает серьезные мировые кризисы? МВФ опасается инициировать реформу международной монетарной системы, возможно, потому, что единственное оправдание существования данной организации - Бреттонвудская система – канула в лету почти 30 лет назад. Когда в дверь стучит финансовый кризис, варианты действий строго ограничены. В качестве быстрых мер используются: а) подъем процентных ставок, т.е. удорожание кредита для предприятий, и попытка остановить отток капитала; б) дефолт по финансовым обязательствам или приостановление обслуживания внутренних и внешних обязательств; в) новые заимствования в иностранной валюте с различных источников или путем реструктуризации долга. К таким мерам прибегали и Южная Корея, и Таиланд, и Индонезия. Но причины кризисных явлений – структурная слабость, олигополия мощнейших лоббистов, ужасающее отношение “долг - активы” промышленных предприятий, пугающий леверидж многих системообразующих банков, большой объем средств на обслуживание долга государства – данными краткосрочными мерами не устранишь. По словам Мишеля Камдессю, исполнительного директора МВФ, термин "управляемое развитие" как подход к проведению экономической политики (managed development) означает "необоснованно тесные связи между правительством, местными банками и корпорациями с целью стимулирования создания и развития отраслей промышленности для ускорения экономического развития страны и попадания в разряд экономически развитых. Он характеризуется механизмами сильного вмешательства в процесс рыночной аллокации ресурсов". Хотя внешние признаки надвигающегося финансового кризиса были налицо (завышенная стоимость многих национальных валют, чрезмерный краткосрочный внешний долг, структурные дисбалансы), ни международные финансовые институты, ни крупнейшие инвесторы не забили тревогу, пока действительно не грянул гром. МВФ, вместо того чтобы спасать страны, предоставляя интеллектуальную помощь и средства под четкие конкретные программы, проводил политику, которая делала страны–реципиенты зависимыми и чрезмерно открытыми на внешние валютные риски. По мнению Т. Хельфера из Brookings Institution, МВФ создал атмосферу моральной опасности (moral hazard), которая стимулирует и усиливает чрезмерно рискованное поведение экономических субъектов на корпоративном, финансовом и инвестиционном уровне. Многие корпорации получили сигнал: можно действовать без оглядки на возможные убытки. "Любимчики" забыли страшное слово "банкротство". К примеру, в Южной Корее чистая прибыли 30 ведущих шеболов была близка к нулю. Шесть из них инициировали процедуру банкротства, но правительство предложило… слияние их с более благополучными, но не менее задолжавшими компаниями. Неужели можно создать здоровую эффективную компанию, если объединить одну с отношением долг - активы в 1000% и другую в 500%? Точно также иностранные инвесторы безоглядно вкладывали деньги в Россию, считая, по словам вице-президента компании Goldman Sachs International, что "Россия слишком велика и ядерна, чтобы обанкротиться". Финансовый кризис – это не просто игрушки для дядей с Wall Street или лондонского City. Вместо заработанных миллионов долларов они с трудом будут перебиваться на сотни тысяч долларов в год. Основными жертвами «кумовства» большого бизнеса и государства становятся бедные и социально незащищенные. По словам Джеймса Вулфенсона, Президента Всемирного банка "восстановление бюджетных балансов приводит к потере программ по образованию детей, оказанию медицинских услуг бедным и к прекращению кредитования малого и среднего бизнеса, который является источником дохода для сотен тысяч людей". Дефицит бюджета в Беларуси, тотальное перераспределение капитала - это не проблема Прокоповича, Мясниковича или Линга. Это проблема каждого производителя, налогоплательщика и потребителя, ибо именно они, в конечном итоге, за все платят. Реформа мировой финансовой системы при победе рациональных сил и здравого смысла (полагаю, что решения стран G7 строго следовать Коду честного поведения в области финансовой прозрачности, установленного МВФ в апреле 1998 г., серьезны) будет заключаться в следующем:
-    установление полной прозрачности финансовых потоков, контролируемых и распределяемых государством;
-    доступность экономической информации о деятельности государства и финансовых посредников для широкой общественности;
-    открытый процесс подготовки и принятия бюджета, а также контроля за его исполнением;
-    наличие независимой экспертизы эффективности и целесообразности государственных программ;
-    открытая достоверная информация о валютных резервах государства и состоянии его финансов, включая текущие, краткосрочные и долгосрочные обязательства (искажение таковой, по сути дела, было основным катализатором Азиатского кризиса);
-    установление стандартов распространения специальной информации (Special Data Dissemination Standard - SDDS);
-    установление международных стандартов бухгалтерского учета (International Accounting Standards) на основании разработок соответствующего комитета, объединяющего 143 профессиональные бухгалтерские организации 103 стран;
-    разработка базовых принципов эффективного банковского надзора за частными институтами через Bank of International Settlements (BIS);
-    разработка и применение эффективных законов о банкротстве финансовых посредников и субъектов реального сектора. Евро и мы

Эпопея с единой европейской валютой еще только началась. Если ЕС и неприсоединившиеся страны Западной Европы будут проводить рациональную экономическую политику, жить по средствам и реформировать неработающую систему welfare state, то евро имеет шансы превратиться в одну из трех мощных валют XXI века. Провал евро означал бы конец ЕС, дезинтеграцию и вхождение Европы в Великую депрессию. Очевидно, что введение евро – это, прежде всего, политический шаг, нацеленный на ускорение политической интеграции Европы. Как раз в этом направлении реально не готово идти ни одно из крупных, значимых игроков континента. Введение евро – это добровольное ограничение национального суверенитета 11 стран Европы. Государства теряют два мощных инструмента проведения макроэкономической политики – право устанавливать обменные курсы и базовую ставку процента. При этом Центробанк Европы (ЦБЕ) – самый независимый в истории человечества институт. Речи не может быть о том, чтобы ЦБЕ стимулировал экономический рост, экспорт или принимал участие в борьбе с безработицей. Остаются в силе ограничения по бюджету дефицита (3%) и госдолгу (60% ВВП). Парадокс, но плохая монетарная политика разрушит евро, хорошая же - необязательно спасет ее, поскольку правительства вынуждены будут принимать непопулярные решения (пенсионная реформа, реструктуризация крупных госпредприятий, отмена субсидий сельскому хозяйству, угледобывающей, сталелитейной, цементной и другим всепоглощающим реципиентам европейского и национальных бюджетов). Евро само по себе не имеет никакого отношения к сокращению безработицы. Введение новой европейской валюты – это экономически нейтральное событие, номинальная замена 11 валют одной. Страны зоны евро еще не научились координировать фискальную политику, налоговые системы. ЕЦБ не видит различий между 11 членами. Для них это уже одна страна вне зависимости от уровня жизни, разницы в структуре затрат, уровне цен. Постепенно произойдет выравнивание зарплаты. Мобильность рынка труда – вот что должны обеспечить европейские полисимейкеры. Финансовый сектор уже начал реагировать на введение евро. Волна слияний дошла до стран, не имеющих сильные консолидированные банки. Santander и Banco Central Hispano (Испания) образовали структуру общей стоимостью 34 млрд. USD, французские Societe Generale и Paribas получили финансовый институт на 17 млрд. USD - банк SG Paribas. Banque Bruxelles был поглощен голландским ING. Тенденция слияния и консолидации страховых компаний, банков, совместных фондов обязательно дойдет до Беларуси, если отечественные игроки финансового рынка хотят хоть что-то значить даже у себя в стране. Пример введения евро может катализировать унификацию валют. Как ответ на кризис бразильской экономики, аргентинский Центробанк выступил с предложением отказаться от национальной валюты и ввести американский доллар в качестве платежного средства на своей территории. Все больше экспертов в сфере монетарной политики склоняются к мысли, что наличие национальной валюты является дорогим удовольствием для страны, особенно без кредитной истории, коими являются все постсоциалистические страны. Существование трехвалютной финансовой системы (доллар, йена, евро), безусловно, обеспечивало бы большую стабильность для мира в целом, чем то, что мы имеем сегодня. Но на сегодняшний день ни евро, ни йена еще не готовы встать в один ряд с американским партнером. Да, США получает выгоду от сеньеража, но она не такая большая, как считают многие. Общий объем денежной массы в USD в 1998 г. находился на уровне 441 млрд. Иностранные активы в USD составляли около 60%  или 265 млрд. Умножаем эту цифру на процентную ставку по гособлигациям США (T-bills) и получаем объем сеньеража – 13 млрд. USD в год. Ни Россия, ни одна из стран Центральной Европы в ближайшие 20 лет будут не в состоянии конкурировать своей валютой на мировом рынке потому, что 1) у них малая доля в торговле, производстве и финансовых операциях, 2) у них нет "кредитной" истории в виде низкой инфляции и стабильной монетарной системы в целом, 3) экспортеры, импортеры, заемщики, кредиторы, финансовые трейдеры по инерции выбирают валюту большинства, валюту, к которой есть высокая степень доверия. "Бумажному" доллару можно противопоставить золотой рубль (потенциально общую валюту стран СНГ, если данная организация станет зоной свободной торговли). Это, пожалуй, единственный способ ускорить процесс утверждения новой валюты на мировом финансовом рынке. В конце века МВФ по-прежнему видит 5 сфер риска: 1) коллапс фондовых рынков развитых стран (первые признаки "охлаждения" самого стабильного американского рынка налицо; 2) депрессия японской экономики и окончательных закат "цивилизованной" формы социализированного рыночного распределения; 3) нестабильность трех ведущих валют мира (доллара США, японской йены и евро); 4) дальнейший уход частных капиталов с рынков переходных стран; 5) протекционизм, ведущий к торговым войнам и международным конфликтам. Для Беларуси 5 сфер риска выглядят следующим образом: 1) отсутствие концепции стабильной национальной валюты и режима монетарной политики в целом; 2) качественная несовместимость параметров национальной и внешней (региональной и мировой) экономической среды; 3) вытеснение частных инвестиций государственными; 4) отсутствие гарантий прав частной собственности; 5) разрыв единого экономического процесса на цикл "производство" (государственный приоритет) и "торговля" (подмена госраспределением и дискриминация импортеров). Да, Беларусь может игнорировать тенденции развития мировой экономической системы: создавать или поддерживать крупные государственные предприятия и компании, выступать против доллара, стремиться к введению клирингового рубля, устанавливать высокие таможенные барьеры и демпинговать западные рынки, субсидируя зарубежных потребителей. Когда немного угасает горячий огонь импортозамещения в глазах полисимейкеров, когда все громче звучит голос голодной, холодной толпы, когда производители тысячами уходят на красное сальдо, когда, наконец, разум и здравый смысл пробивают плотный заслон идеологических догм, тогда ситуация проясняется: "Да, может. Но себе дороже будет".

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!