13 лет независимой Беларуси: Чертова дюжина упущенных возможностей

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

13 лет назад Беларусь мечтала о многом. О капиталистическом изобилии и социальной защите. О классической зоне свободной торговли с Россией и Украиной. О вступлении в ВТО и начале переговоров с ЕС. О безвизовом туризме и иностранных инвестициях. Многие видели себя гордыми представителями среднего класса, собственниками бизнеса или сотрудниками перспективной региональной корпорации. Беларусь имела прекрасные шансы встроиться в производственно-сбытовые цепочки крупнейших компаний мира. Минск для стран бывшего СССР мог стать тем, чем Брюссель или Страсбург являются для ЕС. Страна в центре Европы, на перекрестке транзитных и торговых путей обязана была извлечь из своих природных преимуществ экономическую и социальную выгоду. 13 первых лет независимой Беларуси – это чертова дюжина лет упущенных возможностей, недополученной прибыли и нерешенных социальных проблем.  

Всесторонняя самоизоляция

Республика Беларусь состоялась, как независимое государство. Она отстроила все необходимые институты государственной власти, воспроизведя с некоторыми национальными особенностями сильно централизованную систему управления экономическими процессами. Доминация исполнительной власти, отсутствие механизмов для реализации принципа разделения властей при сохранении большинства активов в государственной собственности – вот основные характеристики белорусского строя сегодня. Он представляет собой типичное олигархо-бюрократическое государство, в котором общие интересы политиков тесно переплетаются с так называемыми политическими предпринимателями. Это те, кто получил временное право от политической власти на работу на отдельном сегменте рынка на определенных условиях.
Если оценивать итоги 13-летнего независимого развития Беларуси с точки зрения политических, экономических и институциональных критериев Европейского Союза и ВТО, ПАСЕ и ОБСЕ, региональных экономических союзов, то есть все основания считать, что руководства страны выбрало политику политической и экономической самоизоляции. Беларусь – единственная страна Европы, которая остается за бортом Совета Европы (в 1997 г. статус специального приглашенного был заморожен). Несмотря на присутствие Офиса ОБСЕ в Минске, белорусские власти не смогли улучшить ситуацию с правами человека, не обеспечили свободу СМИ и права политической оппозиции. Последние выборы, признанные международными организациями свободными и демократическими, проходили в далеком 1995 году. ООН, Европарламент, ПАСЕ и ПА ОБСЕ – все эти организации неоднократно принимали резолюции по ситуации в Беларуси, констатируя серьезный дефицит политических прав и свобод.
Переговоры по вступлению в ВТО идут уже 11 лет, и пока безрезультатно. Практически заморожены отношения с МВФ, Всемирным банком и ЕБРР. Страна до сих пор не имеет сверенного кредитного рейтинга и, по оценке Европейского банка реконструкции и развития, еще не приступала к проведению системных социально-экономических реформ. По индексу экономической свободы от Heritage Foundation Беларусь в 2004 г. занимает 145 место, входя в десятку самых репрессированных стран.
    Низкий уровень отношений с Западом в середине 1990-х компенсировался динамичным восточного вектора белорусской политики. Создание таможенного союза и так называемого союзного государства с Россией, активное продвижение идеи денежного союза и планы по созданию целого ряда совместных корпоративных проектов, казалось, однозначно свидетельствовали о геополитической ориентации руководства Беларуси. Однако анализ событий последних трех лет дает основания считать, что страна начала интенсивную политику самоизоляции и от России. Резко увеличилось количество мер тарифного и нетарифного регулирования против российских товаропроизводителей (мука, макароны, пиво, сахар, кондитерские изделия, мясо курицы и т.д.). Сорваны договоренности по введению единой валюты. Вопреки подписанным документам, не создано совместное предприятие на базе белорусского монополиста «Белтрансгаз». Заморожена приватизация не только крупных промышленных предприятий нефтехимии, но вообще процесс продажи госактивов. Более того, в последнее время мы являемся свидетелями пересмотра отдельных приватизационных сделок (к примеру, завод «Белмедпрепараты», Светлогорский целлюлозно-картонный комбинат), а также расширения прав государства в рамках института «золотой акции». Создание и развитие сети магазинов «Конфискат», в которых реализуются конфискованные транзитные товары западных и российских компаний, убедительно доказывает слабость институт собственности в Беларуси и незащищенность интересов иностранных инвесторов (к примеру, российской «Балтики»).
    Отказ российского руководства подписывать выгодный первому белорусскому президенту вариант Конституционного акта (в рамках союзного государства), неготовность белорусских государственных предприятий работать в условиях равной конкуренции с российскими производителями, газовый и энергетический конфликт между РБ и РФ, отсутствие четкой стратегии развития Беларуси в долгосрочной перспективе вылились в интенсификацию антироссийской информационно-пропагандистской кампании государственными СМИ Беларуси. Белорусское руководство находится в состоянии перманентного конфликта со всеми, кроме отдельных государств Африки и Азии.
Зв 13 лет Беларусь так реально и не появилась на политической и экономической карты Европы. В первой половине 1990-х Беларусь только начала заявлять о себе на международной арене. Мы стали конкурировать за внимание Европы, США и России, их политической и деловой элиты. Тесные связи с богатыми мира сего, интеграция в основные мировые экономические организации обеспечивала бы нам не только приток инвестиций и технологий, но, в первую очередь, узнаваемость в мире. Первый белорусский президент сам запутался в интеграционных проектах и запутал весь мир. Брэнд «Беларусь» в Европе и США, в серьезных кругах мировой элиты умер, так и не родившись. Именно поэтому сегодня подавляющее большинство простых европейцев даже не знают, где находится наша страна.
Белорусские власти не сумели привлечь внимание хотя бы Европы к идентичности белорусов, к тому, что Беларусь – это не северная часть России. А. Лукашенко эгоистично поставил себя в центре внимания, регулярно собирая критические выпады международных структур, парламентов и правозащитных организаций. Нам не верят внешние кредиторы и инвесторы. Мы опустились до того, что даже Международный валютный фонд решил с конца 2004 года снизить статус своего представительства в нашей стране. Когда речь идет о сотрудничестве международных фондов и авторитетных структур с Беларусью, то нашу страну курируют офисы, расположенные в Вильнюсе, Киеве, Варшаве или Москве. ЕС не собирается открывать свое посольство в Минске, снизив до предельно возможного минимума программы работы в нашей страной. Парламентарии Европы, занятые своими проблемами, устали от хронической белорусской проблемы.

Относительные позитивы
Люди получают зарплату и пенсии. По утрам они ходят на работу. Вечером пьют пиво или водку. Молодежь слушает музыку и ходит на дискотеки. Рыбаки ловят рыбу, грибники собирают ягоды. На массовых гуляньях выходят отрицательные эмоции. Некогда массово партийные люди стали не менее массовыми верующими. Посещение церковного храма с лихвой компенсирует участие в партсобраниях и политинформациях.
Люди помогают друг другу на приусадебных участках и дачах. Около 90% домашних хозяйств на них производит не только продукты питания, но и заряд бодрости и хорошего настроения. Размеренную жизнь сдабривают положительные эмоции с европейских футбольных полей, теннисных кортов и хоккейных площадок. Радуют белорусские спортсмены и в других видах спорта. По вечерам горожане могут прогуляться по освещенным улицам и еще раз порадоваться чистотой и блеском, поспорить, насколько мы близки к Европе, и что нам лучше живется, чем в России и в Украине. Таким образом, стандартные 24 часа среднестатистического белоруса проходят без особых напряжений и критических стрессов. Люди в большинстве своем стараются не замечать власть, ругая ее при каждом удобном случае. Такая среда называется социальной стабильностью.
А. Лукашенко не стал ломать привычный ритм жизни народа. Хлеб есть, зрелищ - хватает. Для недовольных собой и властью есть дешевая водка или «чернило». А. Лукашенко не лишил людей радости маленьких личных достижений (дача, работа, огород, ларек, спортплощадка и т.д.). На большие уже надо получать разрешение у власти. Музыку слушай – какую хочешь. Фильмы смотри – без ограничений. Игры на компьютере – пожалуйста. Все за гроши – и никакой борьбы с пиратством. Это также вклад власти в социальную стабильность.
Развитие транспортной инфраструктуры, строительство жилья, спортивных и коммерческих площадок и зданий также можно отнести к позитивам 13-летнего развития Беларуси. Сколько бы денег не наворовали чиновники, дороги и спортивные площадки, жилые дома и офисные здания останутся будущим поколениям. Люди не отвыкли от чистоты и порядка, разве только во времена городских гуляний улицы и площади превращаются в одну большую свалку.
Многие белорусские города облагородились и стали действительно уютными. Да, сметы на ремонт и строительство неизменно завышались. Да, высшие чиновники продолжают строить себе за счет налогоплательщиков, но большинство этих денег остается в стране. Сменится власть, придут реформаторы, а созданная инфраструктура, та же минская кольцевая дорога останутся, мосты и дорожные развязки останутся. Как бы ни распределялись деньги от строительства, у нас в стране уже есть целая группа очень богатых людей, которые занимаются строительством и недвижимостью. Когда в Беларусь придут большие деньги иностранных инвесторов, их радушно встретят белорусские строители. Они могут вернуться из России и других стран, но факт возросшего профессионализма людей, работающих в данном секторе, на лицо. Как только поменяются механизмы функционирования и финансирования строительного рынка, низкокачественные строители просто будут не востребованы.
Не только строители, но и белорусские предприниматели, частный бизнес в целом очень сильно закалились в борьбе за выживание. Они работали в неравных условиях с государственными структурами, поэтому должны были гораздо эффективнее управлять издержками, проводить маркетинг и позиционировать себя на рынке. Т. е. за 10 лет предприниматели наработали навыки выживания. Они сформировали особый человеческий капитал. В случае начала рыночных реформ эти люди быстро перестроятся. Переход к рынку сегодня будет менее болезненным, чем 10 лет тому назад.
    Очередным позитивным изменением качества человеческого капитала в Беларуси является пресыщение государственным регулированием и бюрократией. Оппортунисты от экономической науки давно потеряли авторитет, а оставшиеся экономисты даже в госструктурах в подавляющем большинстве считают, что Беларуси нужен либерализм, т. е. экономическая и политическая свобода. В отличие от польских или российских реформаторов А. Лукашенко всю декаду честно говорил о своем неприятии либерализма. Он не лицемерил, а искренне пытался восстановить все то лучшее из советской системы, как он ее видел и понимал.
Внутренняя безопасность является очередным достижение Беларуси. За редким исключением люди не боятся ходить по улицам белорусских городов. Нет массовых посадок политзаключенных, хотя страна входит в тройку мировых лидеров по числу заключенных на душу населения. 10 лет Беларусь не участвовала ни в одном кровавом конфликте, которые происходили в мире. Наших ребят не было в Чечне. Белорусские войска не участвовали в военном конфликте в Югославии, Ираке, Афганистане или африканских странах. Мы не вступили ни в один значимый военный союз, не были вовлечены в серьезные геополитические игры сильным мира сего. По сути дела, Беларусь сумела остаться нейтральным государством. Расходы на оборону 1% ВВП можно рассматривать, как необходимая поддержка военных, которые - и это тоже позитив – в подавляющем большинстве своем оставались вне политики.
    Можно говорить о неэффективном использовании средств на милицию и спецслужбы. Не обходится без оборотней в погонах и жестокости по отношению к демонстрантам, но в Беларуси сохранились патриоты в органах государственного управления и правопорядка, которые ни за что не захотят стать частью чужого государства или организовать военный переворот по типу латиноамериканского.
Консолидация ресурсов административными приказами привела к сохранению крупных белорусских промышленных предприятий и высокой степени управляемости ими. МТЗ, БМЗ, «Атлант», МАЗ, БЕЛАЗ, отдельные предприятия химии и нефтепереработки сегодня работают, конкурируя на российском рынке. Рано или поздно они будут приватизированы, но мы сохранили возможность привлечь стратегических инвесторов на многие заводы Беларуси. Разводнение капитала, разграбление активов на так называемых флагманах белорусской промышленности не произошло. Реформаторам не нужно будет переделывать. Им нужно будет просто строить, начиная с фундамента, реализовывать те схемы реструктуризации и приватизации, которые оправдали себя в странах Центральной и Восточной Европы. При существующей сегодня конъюнктуре внешних рынков, в первую очередь российского, сохранение этих предприятий можно считать большой удачей.
Едва ли белорусское руководство предвидело резкое повышение цен на нефть в начале XXI века. Оно шло по пути восстановление старых хозяйственных связей и положило на алтарь этой цели стабильность национальной валюты, пожертвовало малым и средним бизнесом, лишило людей возможности самостоятельно зарабатывать. Белорусские власти сыграли в русскую промышленную рулетку – и тут подоспела высокая цена на нефть, стремительно богатеющая Россия и спрос на белорусские товары. Это скорее везение, чем видение, но факт удачной работы многих белорусских предприятий на внешних рынках налицо. Конечно, при реализации классических рыночных схем белорусские предприятия, бюджет и люди могли бы заработать больше. Сегодня, когда белорусские миллионеры понимают, что внешние рынки жестко поделены, они приложат максимум усилий, чтобы легализовать свои интересы в Беларуси.
А. Лукашенко, хотел он этого или нет, актуализировал интересы белорусского бизнеса. Это не московский, киевский или берлинский бизнес. Это – наше, национальное предпринимательство со всеми его огрехами и недостатками. Оно накопило деньги, чтобы купить активы у себя в стране. Да, многие сегодня выступают за торговый протекционизм, предлагают не пущать ни русский, ни американский капитал, а только тот, который будет работать по нашим правилам. Экономический национализм – это серьезная проблема. Тем не менее, 13 лет назад белорусский бизнес был гораздо менее структурирован. Он не умел вербализовать свои интересы и по-детски радовался падающим на голову первым миллионам долларов. Сегодня это другой бизнес, более серьезный и матерый. С этим нельзя не читаться. Свалка старых теорий, административных и экономических решений Относительно благоприятное экономическое развитие Беларуси во второй половине 1990-х было обеспечено за счет инфляционной накачки, мягких бюджетных ограничений, дешевых энергоресурсов из России и относительно свободного перемещения товаров между РБ и РФ. Экономический рост последних трех лет также обеспечен за счет российского рынка, который остается основным для Беларуси (58% торгового оборота). «Канализация» государственных инвестиций в крупные промышленные предприятия, сохранение монополии в банковском секторе при сильных статистических искажениях гарантируют рост ВВП на политически корректные проценты. Однако рост числа инвестиционных ошибок (около 13% ВВП заморожено в объектах незавершенного строительства), неэффективность управления госактивами (около $1 млрд. ежегодных дотаций в сельское хозяйство при убыточности сектора), построение финансовой пирамиды коммерческими банками и Минфином при остром демографическом кризисе и дефиците пенсионного фонда доказывают неустойчивость белорусской экономической модели. При падении цен на нефть, росте цен на газ и электроэнергию, либерализацию российско-белорусских и белорусско-украинских торговых отношений Беларусь столкнется с серьезных кризисом ликвидности и вынуждена будет проводить реформы, которые большинство стран Центральной и Восточной Европы уже завершили.
Да, в новейшей белорусской истории не было финансового кризиса по типу августовского в России. Не было кризиса платежного баланса, как в Чехии или Венгрии. Не принимал парламент пакет антикризисных мер, как в Польше или Литве. Если пассивно плыть по течению, уповая на инстинкт выживания директора, чиновника и рабочего, то на какое-то время сил и ресурсов хватит. Благо Россия не проявлял жесткости в переговорах по долгам и по доступу на собственный рынок.
За 13 лет независимости структура производства белорусской экономики практически не изменилась. Сектор услуг не дотягивает до 40% ВВП, сельское хозяйство – около 11%, промышленность – в пределах 32 – 35%. С учетом финансового состояния реального сектора (около 60% предприятий являются устойчиво неплатежеспособными), изношенности производственной базы, энерго- и материалоемкость, не подготовленного к решению корпоративных задач в конкурентной среде менеджмента, инертности в отношении с потенциальными кредиторами и инвесторами, динамично развивающимся российским рынком Беларусь ждет системный кризис, если ее руководство не предпримет адекватные меры.
Простые белорусы научились приспосабливаться к любому поведению власти. Люди все чаще живут в параллельном от властей мире. Неформальная экономика составляет 60 – 65% ВВП, что является лучшей гарантией от роста цен. То, что Беларусь живет лучше узбеков или таджиков, совсем не является достижением власти. Это показатель природной живучести и высокой адаптативности людей. То, что у нас относительно чистые города, опять нельзя приписывать этой власти (как будто до нее на улицах Минска творился просто беспредел).
За 13 лет белорусские власти не создали справедливую и честную экономику, открытое общество. 20% самых богатых семей Беларуси, которые сообщили о наличии льгот, получают от государства $14 в месяц, а 20% самых бедных - $7,8. Таким образом, когда власти Беларуси говорят о социальной ориентации своей политики, они, очевидно, имеют виду ориентацию на бюджетную поддержку богатых, а не бедных. Цены растут быстрее, чем зарплаты и пенсии. Заводы затаили дыхание и ждут инвестиций и хозяев. Белорусская номенклатура, скопив деньги, ждет своего часа, чтобы захватить контроль не только над потоками, но и над активами. Врачи и учителя разучились покупать новые платья и костюмы. Дети и молодежь покупают больше пива, чем книг. Почти две из трех новых семей распадаются в течение первого года. Потребление алкоголя превысило 10 литров чистого спирта на душу населения, что представляет собой угрозу генофонду страны. С 1994 по 2004 гг. население Беларуси сократилось на 485 тысяч. При этом ни пенсионная реформа, ни реформа системы здравоохранения и социальной помощи еще не начинались.
Академическая и университетская наука по-прежнему находится под пристальным контролем заидеологизированного ВАКа. По заказу властей она «родила» государственную идеологию (такой курс введен во всех вузах страны), которая является семью различных коллективистских учений с националистическими элементами.
    При этом за 13 лет Беларусь заметно отстала в своем технологическом развитии. У нас не появились новые, перспективные товары. Клише «Made in Belarus” продолжают штамповать на товары давно ушедших дней. По каким товарам идентифицируют наших производителей? Тракторам? Так в них нет уникальных, белорусских технологических решений, чтобы их покапали и американцы, и японцы. Телевизоры? Так они же являются продуктом чуть ли не отверточная сборки из импортных комплектующих под брэндом «Горизонт» или «Витязь». Суперсовременные холодильники, компьютеры, автомобили? Нет и еще раз нет. Все это товары прошлого. На них в мир глобализации не въедешь.
Беларусь проспала биотехнологии и нанотехнологии. Мы не существуем в робототехнике и на рынке плазменных матриц. Нас нет на рынке сотовых телефонов и даже серьезной бытовой техники. Белорусская промышленность под чутким руководством Минпрома проморгала производство цифровых фотоаппаратов, принтеров, копировальных машин, не говорят уже об изготовлении оборудования для высокотехнологичных производств. Мы вынуждены покупать итальянские, немецкие, швейцарские или французские станки и машины, чтобы выпускать мясомолочные товары и оснащать свои химические производства. Наша промышленность и сельское хозяйство отстало на целые технологические поколения. Едва ли можно назвать хотя бы один вид белорусских высокотехнологичных стройматериалов. Как были кирпичи, блоки и цемент с песком, так они и осталось. 13 лет продолжается административное выжимания соков со старых активов. Этот ресурс экономического роста далеко не безграничен. Технологический прорыв на казенной собственности и под палкой не сделаешь.
Да, Беларусь может игнорировать тенденции развития мировой экономической системы, глобализацию и динамику развития российской экономики: создавать или поддерживать крупные государственные предприятия и компании, выступать против доллара или российского рубля, устанавливать высокие таможенные барьеры и защищать внутренний рынок от российских товаров. Когда угаснет страсть к импортозамещению и экономическому национализму, полисимейкеры столкнутся с агрессивной, голодной и холодной толпой безработных и представителей убыточных казенных предприятий. Когда, наконец, разум и здравый смысл пробьют плотный заслон идеологических догм, станет ясно, что первые 13 лет своей независимости Беларусь потеряла очень многое. Пора возвращаться в мир и интегрироваться в него. Пора, наконец, осознать, политическую, этическую и экономическую суть аксиомы make love, not war – it is cheaper.
 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!