Война без особых причин В «борьбе за урожай» гибнет село, экономика и остатки здравого смысла

Автор  27 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Так уж получилось, что я смотрел селекторное совещание, посвященное уборке урожая, с одним из фермеров. Вопреки политике государства он надеется пережить и нынешнюю битву за урожай. Поскольку женщин в доме не было, то разговор шел откровенный, эмоциональный, по-мужски крепкий. Несмотря на 16-часовой рабочий день, унылые округлые лица ответственных за село чиновников, монотонные доклады начальников и зычный голос Главнокомандующего вызвали у моего собеседника бурную реакцию и поток брани. Опуская слова-связки, он сказал примерно следующее: «Они воюют не за сельчанина, не за процветание деревни. Им наплевать на тех, кто пашет от рассвета до заката за копейки. Они воюют за деньги для себя и своей шайки. За прибыль, за богатство надо работать, а не воевать».  

Слабое звено» сельского хозяйства Облившись холодной водой из колодца, накормив скотину и томящуюся от жары собаку, хозяин сварил картошку, поджарил шкварку и поставил на стол бутылку самогона, объяснив, что пьет только по поводу приезда столичного гостя. Взгляд инсайдера на «войну за урожай» интересен еще и тем, что Сергей Горецкий [имя и фамилия по известным причинам изменены] видит практическую реализацию, эффект от работы Минсельхозпрода, от постановлений Совмина и селекторных совещаний президента. Он был очень удивлен тем, что сельское хозяйство у нас является «точкой роста». «Наверно, это не относится к фермерам. После очередного нагоняя наверху, местное начальство проводит совещание со своими подчиненными, раздает обещания о предоставлении льгот, удобрений и кредитов, грозят жестко наказывать за головотяпство. Я узнаю о том, что на район пришли деньги, топливо, корма и другие ресурсы, по дорогим обновкам у родственников руководителей колхозов и совхозов, по их коттеджам и машинам». Связка «райисполком – колхоз» работает безукоризненно. У крестьян складывается впечатление, что вся с/х политика делается как раз на уровне этого «слабого звена». Простые механизаторы и доярки, животноводы и растениеводы в глаза не видят тех кредитов, которые выделяются, как минимум, два раза в год под посевную и уборочную. Житель села получает определенную пользу от колхозно-совхозной системы не от неких формальных договорных отношений, а за счет бесплатного, не учтенного и бесконтрольного использования ее ресурсов и активов. Колхозники и селяне несут с полей солому, картошку и свеклу. С элеваторов и складов тащат зерно, корма и даже запчасти для ремонта своей личной техники. Между трактористами и шоферами складываются деловые товарно-денежные или товарно-товарные отношения: вспахать поле, посадить или убрать картофель, обработать поле средствами защиты растений - каждая эта операция имеет денежный или, что встречается очень часто, водочный эквивалент. Фермеры и хозяева – лишнее звено Получается, что белорусское сельское хозяйство – это своеобразная система разделения труда, государственных денег и ресурсов. На каждом ее уровне жестко определены функции и размер «вознаграждения» инсайдеров. В министерстве распределяют большие деньги, раздают топливо, госзаказы и кредиты, составляют списки импортеров. Облисполкомы и райисполкомы работают с тем, что им дали сверху. Их «вассалы» - руководители колхозов и совхозов. Иметь доверительные отношения между начальниками на местном уровне – это основа их личного благополучия. Конфликты случаются крайне редко и, как правило, решаются в рамках корпоративной тусовки. Простых сельчан подпускают к данной аграрной пирамиде после того, как большинство лакомых кусков в ней уже поделено и использовано. Унесенные со свинофермы корма, слитая ночью с бака трактора солярка, прихваченные с колхозного двора бесхозно валяющиеся доски – это крохи с барского стола, на котором оперируют цифрами в десятки, сотни тысяч долларов. В этом информационно-ценностном контексте быть фермером крайне сложно. Сергей говорит: «Мы не нужны местному начальству, потому что мы требует равных условий работы с колхозами. Мы раздражаем их лучшей урожайностью, надоями и организацией работы. Мы заинтересованы в нормальном открытом бизнесе, а не в подковерной «сером» распределении бюджетных денег. Одно это делает нас врагами системы. Более того, мы – как кость к горле как для руководителей колхозов и совхозов, так и для самих колхозников, потому что мы хотим работать, а не воровать, продавать свой товар на рынке, а не отдавать по госзаказу, покупать топливо, корма и технику, а не ходить с протянутой рукой к начальству или трактористу». Реформы без право собственности «Битва за урожай-2002 г.» началась давно. А. Лукашенко провел с десяток совещаний с хозактивом как в Минске, так и по регионам. Обсуждались цены, сбыт продукции, кадровая политика. Любопытно вспомнить несколько эпизодов со встречи в Остромечево, что в Брестской области, на которой А. Лукашенко разговаривал с председателями колхозов. АГ обращается к Н. К. Гутелю: «Скажи честно: в сельском хозяйстве можно работать или уже все, предел? Вот я не чувствую сейчас всей ситуации в сельском хозяйстве, потому и езжу по стране… Меня убеждают в том, что руководители уже работать не хотят, уже бездельничают все. Руки опустили.. Можно работать или нельзя?» Н. Гутель отвечает: «После последнего поднятия цен на мясомолочную продукцию, даже при наших вот средних показателях, концы с концами сводить можно…» Александр Бич, еще один руководитель, разделяет горечь своих коллег и говорит, что «кадры вообще уходят из села. Ну, что там даже эти 100 долларов? Специалисту во время посевной надо работать 20 часов… И вот за эти 20 часов он получит 100 долларов…Без команды ничего не решишь». По мнению фермера Горецкого, колхозная система в принципе не может сформировать те самые команды для эффективной работы на селе. Это под силу только фермерам, которые работают не за $100, а за возможность выстраивания прибыльного бизнеса, который бы платил достойную зарплату наемным рабочим. Команду можно собрать только на основе частной собственности на землю. «Земля без хозяина загибается. Земле нужен человек, который без приказов сверху будет работать круглый год. Мои деды были помещиками, уважаемыми людьми, великолепно организовывали и посевные, и уборочные. Без авралов и надрыва. Почему? Потому что работали на своей земле, имели свои луга и леса». А. Лукашенко заочно ответил фермеру: «И я вам скажу: все сложности в сельском хозяйстве – от руководителя. Вы хотели реформы на селе? Берите! Хотите еще каких-нибудь больших реформ, пожалуйста, завтра подпишу любой нормативный акт! Кроме помещичьего землевладения. На это я не имею права. Мы еще не дошли до того, чтобы поделить землю или руководителям отдать землю в собственность». «Нищему» подали французского шампанского На том совещании А. Лукашенко так ничего конкретного и не ответил руководителям колхозов, которые пытаются работать в рамках существующей системы. Зато он однозначно высказался по одному важному вопросу: «Ни в коем случае нельзя выпустить из-под контроля государства перерабатывающие предприятия. Особенно те, которые производят продукты питания. Это суперстратегия государства». Чуть раньше, очевидно, в рамках той же концепции акции перерабатывающих предприятий были переданы колхозам и совхозам, которые якобы должны были эффективно ими управлять. В результате такой народной приватизации многие молочные и мясозаводы оказались на грани банкротства. Как, к примеру, можно управлять Брестским молочным комбинатом со следующей структурой собственности: 37,4% - колхозы, 53% - физические лица, 0,7% - инвестфонд, 8% государство? В такой ситуации на предприятии много хозяев и ни одного человека, который в состоянии принять нужные решения по реструктуризации. И таких акционерных обществ по всей стране – сотни, но ни А. Лукашенко, ни руководители Минсельхозпрода не признают ошибочность своей «суперстатегии». Гораздо проще принять Постановление Совмина № 599 или Указ № 400 от 23.07.2002 г. «О мерах по финансированию закупок продукции растениеводства урожая 2002 года, поставляемой для республиканских государственных нужд». Заткнуть рот крикунам, заболтать проблему, создать видимость реальной помощи человеку на селе – этому власти научились давно. Фермер Сергей Горецкий не верит официальной статистике по сельскому хозяйству. Он считает, что не 61,6% всех с/х предприятий убыточны, а все 95%. Официальная рентабельность 1,6% - это также миф. Приятель Сергея, который работает в Витебском облисполкоме, показывал ему данные о реальном состоянии с/х предприятий области. Рентабельность была минус 10%. При минимальных квартальных расходах колхозов и совхозов 122 млрд. рублей (без учета расходов на погашение кредиторской задолженности) планируемый доход составил … 44 млрд. рублей. С экономической точки зрения абсолютно бессмысленно давать дотации и кредиты хозяйствам в существующих институционально-правовых рамках. Если у вашего знакомого $1 млн. долгов, его месячный доход составляет 100 долларов, вы дадите ему заем в 10 тысяч долларов на год? Примерно так должен стоять вопрос о выделении финансовой помощи каждому конкретному с/х предприятию. Но у главы белорусского государства логика иная. Он установил, что «банки, уполномоченные обслуживать государственные программы …. в июле 2002 года производят реструктуризацию на срок до 1 января 2006 г. образовавшейся по состоянию на 1 июля 2002 года задолженности по кредитам, выданным заготовительным и перерабатывающим организациям на закупку продукции растениеводства, и начисленным по ним процентам на сумму 116146,7 млн. рублей в белорусских рублях согласно приложению 1 и 21813,7 тыс. долларов  США в иностранной валюте согласно приложению 2». В список «победителей «Жатвы-2002» по рублевым долгам включено – 73 предприятия, которые являются клиентами «Белагропромбанка» (сумма 31,5 млрд. рублей); 29 предприятий должников «Беларусбанка» (сумма 77,6 млрд. рублей), 2 клиента «Белпромстройбанка» (сумма 1,4 млрд.), 3 клиента «Приорбанка» (сумма долга – 3,4 млрд.) и 5 предприятий «Белинвестбанка» (сумма 2,1 млрд.). Валютные должники – это 20 клиентов «Беларусбанка» (сумма долга $21,8 млн.) и один клиент «Белинвестбанка» ($30 тысяч). В итоге руководители 133 предприятий, среди которых льнозаводы, хлебокомбинаты, комбикормовые и сахарных заводов могут готовить очередные бизнес-планы под новые государственные инвестиции. Когда я сказал фермеру Горецкому, что в июле – августе 2002 г. уполномоченные банки должны выдать с/х организациям «кредиты на общую сумму 60 млрд. рублей» под 1/2 ставки рефинансирования Нацбанка сроком до 1 августа 2003 года в качестве «авансов и расчетов за зерно и маслосемена рапса урожая 2002 года», он хотел было возмутиться, но как-то обреченно развел руками. «Лучше бы бедным и пенсионерам раздали. Пользы было бы больше». Наш разговор затянулся. Было уже явно за полночь. На экране выключенного телевизора все еще мерещились искаженные в битве за урожай лица участников селекторного совещания. Они-то свою долю в очередной раз отстояли.  

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!