Спекпром Спекуляции на промышленную тему

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Редкий человек в Беларуси равнодушен к судьбе отечественной промышленности. Скептики рисуют полный развал крупных предприятий и деиндустриализацию экономики. Оптимисты уверены, что "сборочный цех" еще полон сил и здоровья. Надо только вдохнуть в него жизнь, вбросить несколько десятков миллиардов инвестиций и… заграничный народ с удовольствием будет покупать наши трактора, моторы, станки и комбайны. Для нашей насыщенной промышленностью страны вопрос "что с ней делать?" стоит действительно остро. Ответить на него пытаются не только члены правительства и экономисты на госслужбе. Для Александра Воронина, директора Института реструктуризации, судьба белорусской промышленности тоже не безразлична. Возглавляемое им учреждение призвано, очевидно, предлагать различные схемы преобразования умирающих или слабеющих государственных предприятий. Такая научно-практическая ниша весьма перспективна. Компании, которые профессионально занимаются реструктуризацией и в состоянии предложить рациональные и реализуемые схемы, получают не только научные лавры, но и толстые чековые книжки. Рассуждения А. Воронина настолько типичны для Беларуси, что мы решили опубликовать его статью и дать небольшой ее анализ.  

Государство должно очень осторожно подходить к выбору партнеров по структурным преобразованиям. Говорят, что выбирать банк для своих денег надо более тщательно, чем жену. Выбирать приватизатора и кризисного управляющего для разработки программы для всей промышленности надо еще тщательнее. Цена ошибки – тысячи потерянных рабочих мест, угроза социальным программам, подпитываемым налоговыми деньгами, снижение конкурентоспособности реального сектора экономики. Мало быть просто хорошим человеком, чтобы получить заказ на реструктуризацию даже небольшого предприятия, мало душой и сердцем желать добра родной промышленности. Надо еще знать, как это делают другие, очень хорошо понимать суть механизмов и подсистем транзитивной экономики. Бизнес-план самого крутого реструктуризатора, который в "прочие равные" включает параметры макроэкономической среды или просто переносит западные институты, наверняка провалится под напором белорусской национальной специфики. Не менее опасно незнание общих законов экономики, попытка придать им национальный привкус.

Синдром "хорошего хозяйственника"

Директора белорусских предприятий, в народной молве известные как "крепкие хозяйственники", вдруг почему-то решили, что менеджмент предприятия и построение экономической системы страны – это почти что одно и то же. Придумал схему, увеличил размеры, помножил на калькуляторе – и готов план спасения национальной экономики. В самой продвинутой Америке 90% директоров малых предприятий не знают природу инфляции, девальвации или сеньоража. Для них эти знания абсолютно не нужны. Они и без них могут успешно зарабатывать миллионы долларов. Так, президент "Дженерал моторс" не претендует на роль главного банкира США Алана Гринспена, потому что работа этих людей требует разных знаний. В Беларуси же "хорошие хозяйственники" (в лучшем случае с нархозовским образованием середины 70-х) вдруг посчитали себя доками в макроэкономике, в премудростях монетарной и фискальной политики. Они решили, что, имея под рукой кибернетика и математика, можно смело реструктуризировать любую систему, будь то малое предприятие, крупный завод или экономика страны. Экономические теории для них – это не более чем академические выкрунтасы, которые в реальной жизни не находят применения. Им невдомек, что методология точной науки губительна для гуманитарной, что точить деталь, класть кирпичи и регулировать рост денежной массы – это немного разные процессы. Л. Бальцерович, М. Лаар, А. Петерле никогда не были директорами крупных промышленных предприятий, но Польша, Эстония и Словения под их руководством уверенно взяли направление на клуб богатых стран. Высокомерие директората, переоценка им своих системных экономических знаний вкупе с синдромом строителя при деньгах и "доярки" у руля государства является одним из факторов доведения реального сектора Беларуси до состояния, близкого к клинической смерти.

Для полноты анализа

Уверен, что у А. Воронина самые добрые экономические намерения, что он искренне верит в необходимость институциональных преобразований в Беларуси. В своей статье он задает вопрос: "Сможет ли Беларусь войти в число промышленно развитых стран?" и посвящает ее большую часть инфляции и денежной стабилизации. Темы сами по себе очень интересные и, безусловно, важные, для промышленности, как и для любого другого сектора экономики. Если бы автор попытался описать только белорусскую инфляцию или девальвацию, это понятно, но задача поставлена гораздо шире. Можно было бы ожидать анализа конкурентоспособности промышленных предприятий, сравнение белорусских технологий с теми, что лидируют в мире, определения сильных и слабых сторон нашей индустрии. Для полноты картины важно было бы сравнение параметров макроэкономической среды, в которой приходится работать промышленному предприятию Здесь и Там. Не помешало бы описание белорусских практик управления издержками, создания национальных брендов, специфики маркетинговой стратегии. Если бы к этому добавить характеристики инфраструктуры для развития современного промышленного предприятия, степень интеграции в региональную систему разделения труда, тогда бы получился более или менее цельный подход к промышленной политике. Поскольку данный сектор экономики является капиталоемким, требующим наличия четких механизмов контроля за инвестиционными ресурсами со стороны инвесторов, то без описания механизмов защиты собственности, в том числе интеллектуальной, промышленная картинка будет явно неполной. Проанализировав все это, можно высказать свою версию на предмет перспектив промышленной политики. Каждому из вышеуказанных аспектов можно посвятить большую статью. Но к ответу, основанному на таком глубоком анализе, было бы гораздо больше доверия, и Институту реструктуризации можно было бы поручать некие серьезные проекты.

Без понятия об инфляции

Вместо всего этого мы имеет некое хаотическое нагромождение мифов и экономических заблуждений, с одной стороны, и очевидных истин – с другой. Александр Воронин, как и многие другие специалисты, в том числе Нацбанка, по-прежнему игнорирует не только классическую денежную школу, но и выводы М. Фридмана, не говоря уже об австрийском взгляде на стабилизацию цен. Инфляция – это явление резкого увеличения количества денег в сравнении с количеством выпускаемых товаров, т.е. падение реальной стоимости денежной единицы. Цены на отдельные товары всегда изменяются по отношению к другим. Именно так происходит рыночная адаптация к изменениям спроса и предложения. Быстрое увеличение цен в одном из секторов экономики является частично результатом работы адаптационных ценовых механизмов на другие группы товаров и услуг. Инфляция – это не просто арифметическая сумма независимых ценовых колебаний. Это индекс всеобщей, взаимосвязанной ценовой динамики. Если Национальный банк не допечатывает дензнаки, то внешние ценовые шоки (в том числе на нефть, металл – все, что угодно) вызывают рост на одну группу товаров и услуг. При этом денег на другое становится меньше, спрос на другие вещи падает, что приводит к падению цен. Что с того, если цена на нефть в Европе выросла на 40%? Центробанк Европы не печатает деньги по первому кличу импортеров или экспортеров, поэтому и рост цен находится в пределах 3% в год. Инфляция в Беларуси не зависит от внешних ценовых изменений. За кратковременными скачками цен на одни виды товаров следует с небольшим лагом адаптация цен на другие. Если государство не вмешивается, то она проходит достаточно быстро.

Для того чтобы понять, почему продавцы поднимают цены, не надо выделять три, пять, десять случаев. На свободном рынке, когда исключительно спрос и предложение определяют цену, в том числе и на белорусский рубль (в иностранной валюте), предприниматель поднимает реальную цену тогда, когда есть уверенность в том, что покупатель ценит его товар или услугу еще больше и готов платить. Сделать это в условиях открытой конкуренции очень сложно. Технологически уникальных товаров у нас очень мало, поэтому борьбу за клиента ведут обычно снижением цен. Воронин намекает, что если бы рост заработной платы опережал рост цен, то недовольства бы не было. Наверное, да, но только такая ситуация к реальной жизни имеет весьма отдаленное отношение. Рабочая сила – такой же экономический товар, как и деньги, дом или тушенка. Англичане, канадцы в середине ХХ века, поляки и венгры в начале 90-х пробовали было регулировать рост зарплаты. В результате самые умные и богатые уехали за рубеж.

Между СССР и Китаем

Высказывание Воронина – "стабилизация национальной валюты не обязательно ведет к остановке инфляции, а искусственное замораживание цен государством дестабилизирует их паритет" – умиляет. Если под стабилизацией понимать стабилизацию цены белорусского рубля по отношению к иностранным валютам, то это значит противодействие девальвации. Она действительно не ведет к остановке инфляции, природа у которой совершенно иная. Тут еще примешан ставший уже классическим миф о паритете. Обычно имеются в виду цены на сельскохозяйственные и промышленные товары, но здесь, автор подразумевает нечто иное. Определить причинно-следственные связи в этом "замороженном концептуальном желе" очень сложно. Автор высказывает мнение, что "официальный уровень инфляции в СССР был равен нулю благодаря тому, что государство играло роль и покупателя, и продавца", и корректирует его на несколько процентов вверх, учитывая скрытые компоненты. Ни слова об экономическом значении собственности. Советские условные единицы нельзя сравнивать с ценами в экономическом смысле. Автор считает "наиболее интересными для нашей страны примеры стран, в которых влияние государства на экономику достаточно велико, но курс валюты стабилен, а уровень инфляции низок" (Франция, Китай). При этом "перевод госпредприятий на полный хозрасчет" А. Воронин считает "фактическим отделением бизнеса от государства". Белорусское правительство может заявить, что белорусские госпредприятия давно уже работают на хозрасчете. Кому-то прощают долги, кому-то дают льготные кредиты. В Китае то же самое. Госсектор имеет свыше 20 млрд. долгов, которые практически невозможно вернуть. Денежная дисциплина горька для государственных предприятий и банков. В Китае уже начали банкротить, в Беларуси еще пока ждут. В Китае уже расстреливают за коррупцию, в Беларуси – терпят. В Китае до 70% иностранных инвестиций – это деньги этнических китайцев, проживающих за рубежом. Беларуси поддержки от своих заграничных сынов-миллионеров ждать не приходится. Да, Китай гораздо дальше продвинулся к рынку, обеспечив определенную степень экономической свободы. Автор раздает порой незаслуженные авансы французам и китайцам, забывая упомянуть о больших проблемах именно смешанной модели экономики. Она явно проигрывает модели с гораздо меньшим присутствием государства. А. Лукашенко и его команда уже седьмой год копирует в общих чертах именно смешанный, градуалистский путь реформирования экономики. Копия получается блеклой, невыразительной, но это копия китайской, французской модели, а не гонконгской или новозеландской. А. Воронин выступает как яркий государственник, а этот подход для Беларуси не нов.

Где вы видели белоруса с раскосыми глазами?


Дифирамбы японской модели менеджмента можно было бы петь еще 10 – 20 лет назад, когда так явно не выступили все кризисные элементы организации кейретсу и зайбатсу. Французский "Рено" недавно купил японский "Ниссан" и быстро решил отказаться от экономически не выгодных традиционных связей с поставщиками. Рвутся ортодоксальные отношения между банками и промышленными предприятиями. Концепция личной пожизненной преданности корпорации рабочего и служащего уходит в прошлое. Доля промышленности в ВВП Японии, равно как и доля промышленности в ВВП мира, падает. Огромное количество производственных мощностей гораздо лучшего качества, чем в Беларуси, простаивает и зарастает сорняками. Японское правительство не угадало с национальными чемпионами. Корпорации Страны сакуры проигрывают американским и даже азиатским. Да, японцы пока имеют возможность тратить свыше 3 триллионов Usd на разные госпрограммы, но источники инвестирования не безграничны. Так что надо семь раз подумать, прежде чем надеть японское кимоно на белорусского промышленника. Здесь без учета экономических и социально-политических институтов не обойтись. Харакири белорусские чиновники делать не будут ни при каких условиях. Да, у японцев есть чему поучиться (равно как и у многих американских и европейских корпораций). Этот опыт бесценен для наших промышленных предприятий, но если им не дают и пальцем пошевелить без санкции сверху, то понятны зевки и апатия "красных директоров" на семинарах по обмену заграничным опытом. Они пока не видят перспектив реализации западных технологий менеджмента. "Красные директора" не предпринимают попыток заставить правительство внимательно изучить системный, макроэкономический опыт экономических чудес мира: немецкого и японского после второй мировой войны, американского XIX – начала XX века, английского XVIII – XIX веков, чилийского и новозеландского 1980-х годов. Нет к этому призывов и у А. Воронина. Он зачарован японскими менеджерами, которые когда-то помогали нашему "Интегралу" и теперь вроде как пользуются огромным спросом на рынке интеллектуального труда. Достаточно посмотреть на списки CEO (chief executive officer) ведущих компаний мира, чтобы понять, что американские и европейские ТНК великолепно обходятся и своим умом. Но по нашим стандартам и те, и другие – это просто как премьер-лига для четвертого дивизиона.

Спрос на идеологическую революцию

А. Воронин считает, что Беларусь пока не упустила свой шанс войти в число промышленно развитых стран. Весьма оптимистический прогноз, если учесть, что оснований для такой оценки в статье нет. Автор призывает не обращать внимания на идеологические установки, призывая технократически выполнять "теорию и практику экономики и менеджмента". И тогда все будет хорошо, будет у нас шанс не скатиться в разряд "угасающих стран". Достаточно сходить в хороший книжный магазин, чтобы увидеть большое количество разных экономических теорий. Еще больше советов по поводу того, как стать миллионером. Автор не рассуждает в категориях "кейнсианский путь", "марксистский шлях" или "подход laisser faire". Зачем, если по стандартному белорусскому убеждению и бухгалтер колхоза знает, что такое макроэкономическое моделирование. А. Воронину не пришло в голову: "А нужно ли Беларуси вообще становиться промышленным государством?" Исходя из существующих правил игры на промышленном рынке мира, Беларусь должна соединить в себе торговый Гонконг, промышленную Америку и финансовый Монако, чтобы в течение последующих декад зацепиться хотя бы за российский рынок. Для этого нужна громадная политическая смелость и твердость государства, инициативность и активность белорусских и иностранных предпринимателей. Для этого нужна именно новая идеология отношений "экономика – политика", "человек – государство". Это похлеще четырех политических требований ОБСЕ. Но хотим мы этого или нет, это единственный и самый короткий путь к богатству. Неважно, будет ли Беларусь называться промышленным, сельскохозяйственным, финансовым или торговым раем. Определять это не нам с вами, господин Воронин, а тем людям, которые будут рисковать своими ресурсами и временем. А деньги нынче перспективно зарабатывать на услугах. А вот улыбаться и говорить друг другу комплименты у нас пока не научились. А это весьма ценный экономический актив на современном рынке.
 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 27 2017

Следующий год для экономики Беларуси – год сложных решений

При первом приближении, с экономической точки зрения, 2016 г. практически ничем не запомнился. Белорусские власти продолжали политику, направленную на сохранение статус-кво. Отдельные реформы были не…