Десятилетие депромышленнизации Выживет ли белорусская промышленность в кислотной среде

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Промышленное производство БССР было гордостью всего Союза. Западные окраины империи напичкали химическими, машиностроительными, военными, металлургическими заводами. Работать бок о бок с двадцатью тысячами своих соотечественников, вставать и ложиться под гудок, «покупать» квартиры десятилетним ожиданием в очереди и строгим выполнением указов партии и правительства, иногда выезжать на Юг или в профсоюзный профилакторий, растить династическую смену – все это было целью и смыслом жизни. Так существовали почти 1,6 млн. белорусов, занятых в промышленности в 1990 г. Создание рабочих мест на крупных промышленных предприятиях было частью не только производственной, но и идеологической политики. Преимущественно аграрная Беларусь стала убранизированной республикой: 70% населения живет в городах.  

Все было бы неплохо, если бы все имевшиеся тогда связи были результатом точного экономического расчета, добровольного выбора производителей и потребителей, логичными элементами региональной системы разделения труда. После того, как политические условности были отброшены, Беларусь встала перед необходимостью пересмотреть основные параметры промышленной политики, определить задачи и перспективы на краткосрочный и долгосрочный период. Падение производства было объективно неизбежно. Сохранять старые советские связи было не только полезно, но и опасно. Как на первом этапе развития (1991 - 1994), так и на втором (1995 - 1999) формулирование стратегической цели промышленной политики РБ - "достижение объемов производства 1990 г." стало одной из фундаментальных ошибок. За растерянностью Кебича и его правительства с одной стороны, и нацеленностью чисто на вал Лукашенко и его команды с другой, потерялась реальная и единственная рациональная цель любого производства - ради потребления. Производить надо было то, что имеет реальный устойчивый и склонный к положительной динамике спрос. Огромный рынок стран СНГ в начале 90-х требовал широкий ассортимент товаров легкой промышленности, но не советской ГОСТовской номенклатуры, много продовольствия хорошего и разного, а не только шоколадных плиток "Аленушка" и кровяной колбасы; офисной и домашней мебели современного дизайна, а не стенок, гарнитуров в стиле советского реализма; ковров и ковровых покрытий самых разнообразных цветов и моделей, а не ковровых дорожек утвержденного еще в 70-х образца и цвета; товаров личной гигиены для ребенка, подростка, хозяйки и мужчины, а не универсального хозяйственного мыла и стирального порошка на все случаи жизни. Нужны были автомобили, современный сервис, индустрия развлечения и спорта. На пороге глобализации и информационной революции нужны были компьютеры, программное обеспечение и вся сопутствующая сеть оборудования и услуг. Товары белорусского «Интеграла», полугражданских электронных заводов, «Горизонта»  и его советского ассортимента скорее можно было отправлять на выставку промышленного ретро, чем на конкурентный региональный рынок. На современные ткани (с ликрой и тефлоном), различного рода пластмассовые изделия (в том числе и на одноразовую посуду), лекарства и профилактические препараты, бумагу (в том числе газетную) и картон, спрос был и остается повышенным и на богатом Западе, и на бедном Востоке.

Белорусы хотели построить глобальный рынок под себя

Перемены на потребительском рынке гораздо быстрее почувствовали крупные транснациональыне корпорации, даже частные компании соседних стран, но не белорусские неповоротливые государственные концерны. За рекордно короткие сроки и "Procter & Gamble", и Johnson & Johnson", и "Nestle", и "Unilevel" обрушили на головы неискушенных постсоветских потребителей потоки рекламы товаров, специально разработанных под специфику нашего рынка, под платежеспособный спрос населения. Западным предпринимателям и менеджерам в отличие от красных директоров госпредприятий не надо было объяснять базовые правила рынка. Они с молоком матери впитали истины "потребитель всегда прав", "торговля - двигатель прогресса", научившись успешно манипулировать информацией о производимом товаре. Полное поражение отечественной промышленности на первом этапе еще можно объяснить отсутствием знаний современных технологий маркетинга, рекламы, раскрутки торговых марок. Уже к середине первого этапа (1993 год) можно было предпринять активные попытки по строительству рыночных институтов, созданию системы стимулов для новых частных и старых потенциально приватизирабельных заводов и фабрик. Для удовлетворения огромного спроса, но спроса не советского, а рыночного, белорусское правительство обязано было создать прочную законодательную защиту частной собственности на рынке всех факторов производства. Необходимо было сосредоточиться на информационном обеспечении происходящих процессов, на создании сети бесплатных тренинговых, консультационных центров для менеджеров высшего и среднего звена, на организации поездок директоров и управляющих на престижные международные выставки. Т.е. требовалась полная смена парадигмы промышленной политики. Только это обеспечивало бы динамичный рост производства, создание не только новых предприятий, но и целых отраслей, которые бы гораздо гармоничней вписались в новые институциональные условия.

Белорусское правительство безмолвствовало. Директора крупных госпредприятий, ВПК по-старому ногой открывали дверь к высшим должностным лицам страны, требуя бесплатных кредитов, гарантированных госзакупок, дотаций, дешевых энергоресурсов с одной стороны и право устанавливать высокие цены на свою продукцию с другой. Диалог производителя и чиновника был очень плодотворным, поскольку их мотивация и интересы совпадали: оба этих социальных класса при помощи сети частных структур образовали минизаводы по перекачке ресурсов из сферы государственного промышленного производства в сферу частного заграничного накопления. Все это делалось за счет перераспределения накопленного за время Союза, из кармана налогоплательщиков и держателей неполноценных национальных денег. Вместо того, чтобы заняться макроэкономической стабилизацией, сбалансировать монетарную и фискальную политику, правительство сосредоточило скудный интеллектуальный потенциал на определении точек роста, на построении эконометрической модели (чтобы побольше формул и цифр) функционирования национальной промышленности через 5, 10, 20 лет. Марксистско-кейнсианские теории, соединенные воедино в головах отечественных кибернетиков и математиков, давали огромное поле для игры воображения и ума. Правительство приказало спрогнозировать поведение производителя, предпринимателя и потребителя. Эксперты – государственники, игнорируя Мизеса, Лукаса и Бэкера, дружно ответили «есть». Так начиналась новая белорусская промышленная политика. А не удовлетворенный спрос потребителя на территории стран СНГ наши промышленники и полиси мейкеры игнорировали, оставив его для своих коллег из Польши, Прибалтики, Турции и Китая. Нельзя назвать такое поведение иррациональным. Для конкретных людей, принимавших экономические решения, на тот момент данный выбор приносил самые высокие доходы. А долгосрочной перспективе никто не думал. Экономист Артур Янг говорил: «Дай человеку полное право владеть скалой – и он превратит ее в сад. Дай ему право аренды сада на 9 лет – и он превратит его в пустыню». Правительство отказалось отдавать промышленное производство в собственность, сдав ее в краткосрочную аренду.

Маленький человек против промышленного гиганта

К началу 90-х годов доля продукции обрабатывающей промышленности в РБ составляла 97,9%, добывающей – 2,1%. Некоторые ученые называют такую структуру прогрессивной, но здесь заслуги белорусского правительства мало. С одной стороны, добывать у нас в стране практически нечего (или очень дорого), с другой, сам по себе термин «обрабатывающая» не содержит характеристик «хороший» или «плохой». Важно, что остается после обработки, и за сколько это готовы купить потребители, особенно платящие валютой. На первом этапе началось резкое падение выпуска продукции, ухудшение финансовых показателей предприятий. К 1994-1995 гг. наибольший спад произошел в топливной промышленности, зависящей от импортируемой нефти, электроэнергетике, текстильной промышленности, промышленности строительных материалов. Широкое распространение получила практика “точечной” поддержки приоритетных производств (МАЗ, МТЗ, БМЗ, конверсионные предприятия, телевизионная отрасль, нефтехимический комплекс и т.д.). Такая форма промышленной политики является порочной, потому что она не устраняла причины кризисных явлений, а была направлена на косметический ремонт отраслей. Да, сумели обеспечить рост объемов, да разумно было в полной мере пользоваться дешевыми российскими ресурсами, но можно ли сделать вывод, что за 10 лет флагманы белорусской промышленности твердо заняли новые перспективные ниши на новых и старых рынках, что они сумели переоснастить свои производства, модернизировать систему управления и сбыта? Когда государство выступает в роли безотказного кредитора последней надежны, когда предприятия защищены высоким забором импортных пошлин, когда бартерные схемы на белорусско-российском безденежном пространстве замещают стандартные денежные, когда опасно большая доля торговли приходится на одного, не очень платежеспособного партнера, тогда успех всей промышленной политики за последние десятилетие можно поставить под сомнение.

Причины промышленного кризиса

Признаком неблагополучия отрасли является сокращение внутренних инвестиций и отсутствие прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Поляки в статистику не включают ПИИ меньше 1 млн. Usd. У нас на пальцах одной руки можно посчитать такие вложения больше 1 млн. Usd. Износ активной части основных промышленно-производственных фондов подтверждает, что радоваться нечему: за 1992-1997 гг. по промышленности в целом он увеличился с 50 до 76%, в химической и нефтехимической отрасли – до 85%, в машиностроении – до 79%. Правительство само признает наличие проблем в развитии промышленного комплекса страны: «уменьшение темпов экспорта продукции, тяжелое финансовое положение многих предприятий, значительная доля бартера в объеме реализации продукции». Правительство признает, что «причиной снижения экспорта в текущем году является ценовая неконкурентоспособность белорусской продукции на российском рынке. Меры по повышению технического уровня продукции без осуществления технического перевооружения производственных мощностей оказались неэффективными». Основные факторы, добивающие отечественную промышленность были а) заниженный курс белорусского рубля, ведущий к занижению себестоимости и завышению прибыли, б) установление ценовых потолков, 3) обязательная продажа валюты и 4) агрессивная налоговая система. 5) непредсказуемое законодательное поле, в том числе введение норм задним числом). Если белорусские товары слишком дороги для российского потребителя (для своего качества), то что мы может говорить о западных рынках, даже о рынках бывших соцстран? Проводимая рядом белорусских правительств промышленная политика привела к некой товарной самоизоляции. Не потому, что Запад выставил запретительные тарифные и нетарифные ограничения (хотя наличия квот и таможенных пошлин нельзя отрицать, но они распространяются не только на Беларусь), а потому что потребитель Европы считает товары производителей других стран лучше или дешевле. За последние десятилетие отечественная промышленность не смогла раскрутить новые отечественные торговые марки, которые были бы легко узнаваемы во всем мире, и которые бы сами по себе представляли рыночный товар. Трактор «Беларусь», «МАЗ», холодильник «Атлант», телевизор «Горизонт», «Коммунарка»? Вряд ли старые советские технологии без участия западных капиталов и ноу - хау, тем более без маркетинговой, обслуживающей и сбытовой сети в состоянии обеспечить прорыв в 21 век. Скорее наоборот: белорусский чиновник по-прежнему считает, что «лидеры» имеют моральное право на внерыночный статус, а у правительства есть моральный долг поддерживать их во что бы то ни стало. Кого в данном раскладе интересует маленький человек, потребитель, если речь идет о гигантах? Психология «производство ради производства» у нас по-прежнему не разрушено. Наше правительство можно назвать постмодернистским, потому что оно не верит в человека, считает его порочным, мир – жестоким и несправедливым. Искусство ради искусства. Промышленность ради промышленности. За 10 лет имитации реформ уровень физического производства 1990 года заметно превзойдет по двум позициям: сахару (144%) и по водке (151%). Какой же может быть промышленный модернизм без водочки и самогоночки с огурцом и домашним вареньем?

К началу 2000 г. общий объем промышленного производства не дотянул до уровня 1990 немногим меньше 15%. Черная металлургия, лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность, машиностроение и металлообработка, пищевая промышленность превысили этот психологический и идеологический барьер. Доля этих отраслей составляет более половины общего объема промышленной продукции. Следует ли из этого вывод, что государственные предприятия в данных отраслях являются реальными лидерами, способными самостоятельно плавать по рыночным волнам, спокойно котировать свои акции на национальной и иностранных фондовых биржах, работать на основании тех же жестких бизнес планов, что и их иностранные конкуренты? Можно ли рассчитывать на то, что именно данные отрасли обеспечат прорыв на новые валютные рынки? К сожалению оснований и фактов для такой причинно-следственной связи, такого вывода нет. Ответ для некоторых предприятий может быть позитивным, но при отсутствии свободных цен и ценообразовательного беспредела, в условиях высокой инфляции, диктата многочисленных, противоречивых производственных и торговых норм и инструкций, специфики национального налогообложения никто этого знать не может. Как нельзя определить реальное состояние больного без проведения анализа крови и других веществ, так нельзя оценить состояние предприятия в стране, где не работают базовые рыночные институты. И здесь белорусское правительство «завалило» всю работу. Да, на рынке начали появляться конкурентоспособные на внешних рынках товары (автобус МАЗ-152 от МАЗ-МАНа, МТЗ-1522 и малогабаритные трактора, новые модели телевизоров «Горизонт» и холодильников «Атлант»). Начали производить «Газель» на опытном заводе "Неман". Весь вопрос в том, на каком рынке и как успешно будут конкурировать данные товары, как долго еще будет в состоянии дисбаланса российский рынок.

Промышленность – лидер по долгам и льготам

На конец 1999 г. в промышленности среди убыточных предприятий 57,9% составляли предприятия государственной формы собственности, 42,1% - предприятия негосударственной формы собственности. Это специфика белорусского учета, когда акционерные общества с подавляющей долей госсобственности и полностью зависящие от решений министерств и концернов считаются чуть ли не частными. В 1991-1996 гг. удельный вес убыточных предприятий возрос с 5,3% до 18,4%. На конец года из всех обследованных их число составило около 20%. Вы можете представить себе частного предпринимателя, работающего себе в убыток? Только если он работает под крышей аморфного АО или ЗАО, где лично получает прибыль, а само предприятие может быть и убыточным.

Доля предприятий промышленности в общей сумме дебиторской задолженности составила 45,9%, в общем объеме просроченной дебиторской задолженности на долю предприятий промышленности приходилось 48,8%. За последний год удельный вес просроченной дебиторской задолженности вырос по промышленности на 10% Предприятия в основном «кидают» "Белэнерго", "Белтрангаз" или Белтопгаз" т.е. несмотря на дешевые энергоресурсы, промышленные предприятия даже этого не тянут. В общем объеме кредиторской задолженности на долю предприятий промышленности приходилось 49,1%. Доля просроченной кредиторской задолженности за последний год в промышленности выросла на 9,3%, что говорит о неэффективности платежной системы и отсутствии у промышленных предприятий реальных механизмов выбивания долгов. И здесь должники - знакомые все лица: "Белэнерго" – 35,0%, "Белтрансгаз"–12,9%, "Белтопгаз" – 11,5%, "Белнефтехим" – 5,0%, Минсельхозпрод – 14,2%, Минпром – 7,9%. Какие тут могут быть механизмы, если сама власть приказывает, по сути дела, бесплатно раздавать ресурсы то селу, то строительству, то продавать по демпинговых ценам тем же россиянам. Денежные средства покрывают просроченную кредиторскую задолженность в промышленности всего на 18,3%. При этом в 1999 г. средние годовые процентные ставки коммерческих банков за предоставленные рублевые кредиты («точкам роста» - промышленным экспортерам в том числе) возросли с 30,1% в январе до 59,3% в ноябре 1999 года. При инфляции 350%. Такая структура долгов сохраняется на протяжении 10 лет: промышленность продолжает выбрасывать деньги на ветер, правительство продолжает эти деньги допечатывать. Нельзя не согласиться с выводом государственных экспертов: «Балансовая прибыль предприятий и период с 1990 г. по 1999г. росла, в основном, под воздействием высоких темпов инфляции». Все финансовое оздоровление предприятий и решение проблемы неплатежей сводится к выявлению злостных неплательщиков и определению потенциальных банкротов ("Методические указания по оценке неплатежеспособности субъектов хозяйствования" были внесены Комитетом по санации и банкротству только в июле 1999 г.). Институт банкротства, равно как и институт приватизации через санацию и банкротство за последнее десятилетие в Беларуси так и не заработал.

Первое десятилетие независимой промышленной политики заканчивается. Результаты не могут не тревожить. Вопросов по-прежнему больше, чем ответов и ресурсов для их решения. Что делать с населением потенциальных городов-призраков, которые могут возникнуть в режиме рациональной монетарной и фискальной политики? Как решать экологические проблемы: подписываться под жесткими «зелеными» международными документами, обрекая большинство заводов на закрытие, или позволять и дальше отравлять государственные, т.е. ничейные реки, воздух и землю? Полиси мейкеры никак не могут принять, что лучшей формой поддержки реального сектора, лучшей промышленной политикой является реализация принципа отделения экономической и политической власти, а не административное назначение «точек роста». Частные «точки» растут быстрее, дешевле и создают гораздо больше рабочих мест, богатства и стабильности для всей страны, если только государство оставляет их в покое. Власть, сними петлю с шеи бизнеса, и промышленная политика станет и эффективной, и социальной.

 

Некоторые показатели белорусской промышленности

 

1990

1995

1998

1999

1999 в % к 1990

Число предприятий

1522

1960

2629

2495

164

Уровень рентабельности

22,3

10,1

13,9

11,1

50

Число промышленно-производственного персонала тыс. человек

1537

1176

1147

1100

72

 

Динамика производства отдельных промышленных товаров (в единицах)

 

1990

1995

1998

1999

1999 в % к 1990

Сталь тыс. тонн

1112

744

1412

1301

117

Стальные трубы тыс. тонн

90

12,3

47,2

33,1

37

Минеральные удобрения тыс. тонн

5996

3349

4140

4347,6

72,5

Химические волокна тыс. тонн

751,4

480

467,2

197,3

26

Шины тыс. штук

4575

1292

2324

2262,4

49

Электродвигатели тыс. штук

1169

211

319

298,6

25,5

Металлорежущие станки тыс. штук

15,5

4,7

5,3

4,5

29

Грузовые автомобили тыс. штук

42

12,9

12,8

13,2

31

Тракторы тыс. штук

100,7

28

26,9

27,2

27

Часы млн. штук

13,4

6,6

4,8

5,2

39

Телевизоры тыс. штук

1302

250

468

515,8

40

Холодильники тыс. штук

728

746

802

802,3

110

Мотоциклы тыс. штук

225

42

20

24,4

11

Велосипеды тыс. штук

846

271

452

508

60

Бумага тыс. тонн

198

27

45

52

26

Картон тыс. тонн

219

106

150

160,3

73

Древесина м3

6958

5185

5897

5720

82

Цемент тыс. тонн

2258

1235

2035

1998,4

88,5

Ткани всех видов млн. м2

511

233

298

264,5

52

Трикотажные изделия млн. шт.

169

39

59

60,3

36

Обувь млн. пар

46,8

13

16,2

16,1

34

Мясо тыс. тонн

889,1

381,4

371,7

269,2

30

Колбасные изделия тыс. тонн

216,6

141,3

162,8

128,8

59

Цельномолочная продукция в пересчете на молоко тыс. тонн

1776

801

955

951,7

53,5

Жирные сыры тыс. тонн

65

24,7

43,5

38,2

59

Сахар-песок тыс. тонн

347,1

140,1

476,3

500,8

144

Мука млн. тонн

3,1

1,4

1,2

0,996

32

Кондитерские изделия тыс. тонн

173,4

72,6

139,6

148,6

86

Водка и ликероводочные изделия млн. дал

8,8

14,8

13,6

13,3

151

Пиво млн. дал

32,8

15,2

26

27,3

83

Папиросы и сигареты млрд. шт.

16,4

6,2

7,3

9,26

56

 

Лицо белорусской промышленности

(доля отраслей в общем объеме производства в %)

Электроэнергетика

11,5

Топливная промышленность

5

Химическая и нефтехимическая

14,5

Машиностроение

25,5

Стройматериалы

17

Легкая промышленность

8,5

Лесная, целлюлозно-бумажная

5,7

Мукомольная и комбикормовая

4,6

Пищевая

4

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 20 2017

20 инновационных идей. Для начала.

Александр Лукашенко опять требует от своей Вертикали новых, свежих идей. Это как требовать от «Запорожца» прыти «Мерседеса», как ожидать от старой клячи дерзости рысака. Вот…