Леонид Заико, руководитель Аналитического центра «Стратегия»

Леонид Заико, руководитель Аналитического центра «Стратегия»

Парадигмальная тектоника

От капитала и земли, как ведущих факторов производства, мы (вес мир, а не Беларусь) мощно врываемся в столетие «человеческого капитала». Именно он превращается в атомную социальную бомбу. Не производство камволя, или компьютерных программ, а интеллектуализация всей жизни – главный стержень экономики и общества. И это становится основным драйвером развития.

Самое странное в нашей жизни – это то, что желание развиваться есть далеко не во всех социальных группах и элитах. Казалось бы, в постсоветском мире работают стереотипы и идеи улучшение и совершенствования, как в простом, так и пафосном виде. Особенно в Беларуси. Она задержалась, поздновато озирается по сторонам. Радуется планшетам, и боится умной части сообщества.


Интеграционная при (пере)стрелка

Пару лет тому назад стала известно, что никаких теоретических разработок в формировании интеграционного союза белорусские полисимейкеры не имели. Вроде, ждали, что "какие-то" ученые, может быть, из Академии Наук "что-то" напишут. Но ни написано, ни прочитано не было. Для самого верхнего уровня. В этом приятная неожиданность момента.

Что-то не получилось? Подвел восточный сосед, как сетовал не один нынешний чиновник. Вот незадача, мы сами себе сделали хуже, вступив в экономический (пока таможенный союз) с Россией?


Деньги: конец 25 летней бифуркации

«Всемирно-историческое значение» 2016 года состоит в том, что в Беларуси начнется возврат к «нормальным» деньгам, включающий варианты бумажных, металлических и электронных денег. 25 лет, и более, страна представляла собой странный феномен одновременного обращения квазиденег, когда стоимость можно было в зависимости от «вкуса» и фантазий полисимейкеров измерять в долларах, евро, условных единицах, базовых величинах. Что угодно, разве что не в удавах и обезьянах.

Как скроена денежная система, так будут работать (или имитировать работу) финансы, которые у нас также очень специфичны. Расчеты налогов, бюджетирование в условиях «качающихся денег» создают массу проблем. То налоговые и бюджетные танцы с «эффектом Танци», то великолепные призы олимпийским чемпионам в долларах, то штрафы «basic». Но при этом взятки исправно исчисляются и даются в долларах (евро менее удачный вариант). Да и само общество привыкло к тому, что чиновники одалживают кредиты в долларах, а не в российских рублях или китайских юанях.


Дебтовая экономика

Опубликовано в Тенденции августа 04 2016

Баланс и дисбаланс: макроэкономический аспект

Дебтовая, или долговая экономика есть разновидностью слабой экономики, вялых элит и опасного популизма. В отдельности, или в одном флаконе. Относится это и к Беларуси, причем в последние 10 лет процесс пошел высочайшими темпами. Почему?

Ответ на эти вопросы может быть синтетическим, сложным. Начнем с общей макроэкономической ситуации. Элиты страны по-разному относятся к заимствованиям. В свое время Румыния при Чаушеску набрала долгов, и рассчитывалась с кредиторами в режиме жесткой экономики. Это оказало воздействие на политическую ситуацию, в итоге режим Чаушеску прекратил существование.

Нечто похожее было в Польше при Гереке. Набрали кредитов, пришло время расплачиваться, ввели жесткую экономию, население стало протестовать, так как вверх пошли цены. Кому же это понравиться. Процесс оказал сильное влияние на общество, позже протестное движение привело к "Солидарности". Последствия знают все.


Лидеры: важные фрагменты

В духе традиций последних лет принято ставить Китай на первое место по динамике, хотя существуют и подозрения о точности подсчетов. Кстати, работая в Китае, обнаружил странную вещь, когда показатели доходов в Тибете были одними из самых высоких в стране. В Тибете, известном горном, закрытом, монашеском. Рис и вода, а тут доходы "выше крыши". После проделанной аналитической работы, обсуждений с коллегами из Пекинских университетов стало понятно, что учитывались только доходы 2 страт: чиновников, военных.

Обширная и детальная информация дает часто повод пересмотреть многие цифры. К 2016 году китайцы перешли на "6". Пусть в 2016 году будет 6.4% прироста ВВП, этого достаточно (использованы здесь и дальше расчеты на 13 февраля 2016 года). И это при низких ценах на нефть, снижающихся тарифах на газ.


Наши точки бифуркации: "дауншифтеры с лопатами"?

В событийности есть свои точки бифуркации, которые выявляют состояние экономики и общества. У нас появилась возможность увидеть себя не просто со стороны, а четко понять, что мы? И где? Ситуация со снегом точно отражает экономический феномен страны. Тракторы стоят нераспроданные под снегом, на улицах громадные "Кировцы", а возле домов - буйство погоды, завалы и заносы.

Вот и противоречие: большие тракторы МТЗ стоят нераспроданные, а малых и не видно. И не слышно, когда они заработают у подъездов. Мы далеко ушли вперед в обеспечении всего человечества тракторами. Так далеко, что сами остались без них. Именно теми, которые нужны для механизации уборки улиц, нашего пространства бытия.




Классические агрегаты

Мы вошли в кризис. Прочно и серьезно. Как танк Т-92 сел в болото. Часть директората и бизнеса пока не видят угроз для себя, хотя они (угрозы и вызовы) пришли в нашу страну системно. Матрично, что внове для многих.

Перечислим: падение спроса на внешних и внутреннем рынках. Очень важно – снижение занятости, которое пока в «мягкой форме» - 2-3 рабочих дня в неделю. Третий момент, логически из предыдущего – снижение доходов. Блокируются полумеры, нарастает дефицит точечной политики. Можно допустить ошибки, как русские полисимейкеры, сдерживая курс рубля «сожгли» около 60 млрд. долларов абсолютно зря. Курс упал в 2 раза, но обогатились крупные банки и корпорации, игравшие девизами.


Общая диспозиция

Понятно, что мы находимся в состоянии кризиса. Сначала это пугало, начали с ним бороться, но как всегда преждевременно. Кризис тем и хорош, что показывает, какие мы на самом деле. Способны ли перегруппироваться и находить новые решения? Никакие реформы не нужны, это мантра…реформы..либерализация..реформы.

Нужен профессионализм. Во время кризиса надо бороться не с излишними товарными запасами, а с излишними иллюзиями интеллектуального, теоретического плана. Во-первых, с тем, что можно просто восстановится (до прежнего уровня). Это ошибка. Не восстановление, а реструктуризация ныне. Во-вторых, не надо выдумывать некие мерчендайзерские кампании и ехать в Зимбабве продавать тракторы. В-третьих, надо тракторы делать лучше. Или не делать их, вообще. В-четвертых, лучше делать новые скоростные интернет-сети, готовить кадры для всего Евразийского сообщества. Можно и другое, определиться бы надо.

Мы мягко, без обвалов просели, хотя девальвация едва ли стала прыжком вверх, разве что для ФРС и Джанет Йелоуен. Но девальвация на стыке годов была мощным средством разогрева экономики при помощи стимулирования экспорта. Правда, поздно. Скорее побежали за русским рублем. Не догнали, но разогрелись.

К апрелю 2015 года наш суммарный агрегированный ВВП снизился на 2.6%. Много это или мало? Вообще-то, должно было быть большим. Но снизили скорость адаптации, тягучесть проблем выросла. Сказывается и психология полисимейкерства, не зря в середине 2014 года были приросты +1.5-1.8% по месяцам, в середине года. Думали, что уже пошли вверх. Но ошиблись, в основном, правда, полисимейкеры.

С начала года падение продолжилось устойчиво. Можно говорить о наличии политики устойчивого экономического «нероста» (пародия на забавную теорию «устойчивого роста»). И это – нормально, хорошо, что не врем друг другу. С января мы устойчиво катимся, сползаем (точнее) вниз.

Каковы же плюсы нашей нынешней экономики? Среди разных трактовок и оценок хотелось бы назвать следующее.

Во-первых, падение синхронизировалось с девальвацией. Сделав девальвацию, мы смягчили ситуацию, особенно для экспортеров.

Во-вторых, перестал работать патернализм вселенского масштаба, когда заработная плата обгоняла в несколько раз прирост ВВП. Наконец-то в этом году реальная заработная плата (96.9% от уровня прошлого года) падает быстрее производительности труда (98.9%). Цифры, конечно, не фантастические и пока не впечатляют. Но новый тренд, причем весьма положительный, появился. Хотя и не для всех. Есть регионы, где полисимейкеры ведут себя иначе.

В-третьих, в белорусской промышленности стали более осознанно относится к самым проблемам предприятий. Снизилась «приписочность», рапортовать об успехах и скрывать реальное положение дел стало просто невозможно. Только в столице падение составило 16.3% объемов производства. В целом национальная индустрия уменьшила выпуск на 7.5%. Ясность появилась, никаких лозунгов, надо реструктурироваться.

В-четвертых, там где работает природа, а не промышленный капитал ситуация благополучная. Сельское хозяйство, словно не замечает кризиса во всей экономике. Выдает продукцию, как ни в чем не бывало. Судите сами, там, где работают колхозы и совхозы, в отличие от фермеров, прирост продукции увеличился на 5.9%. Заработал строй «цивилизованных кооператоров», как об этом провозглашал Владимир Ильич Ленин.

Кстати, если смотреть на весь агросектор, то в нем увеличение объемов продукции составило 4.8%. Причина такого роста не только в том, что коровы газет не читают, ничего не знают о кризисе. Сам сектор не является рыночным, а, скорее, является производственным.

Есть и дифференциация, скажем, самым быстрым оказался аграрный сегмент Гомеля, который прирос на +7.6%. Передовики налицо, причем только производства молока (неграмотные коровы) выросло в этом южном регионе на 12.6%. На севере – в витебском регионе прирост составил всего 3%. Впрочем, и это цифры неплохие. Понятно, где коровы лучше.

В-пятых, инвестиционный процесс стал адаптивным. Вложения снизились на 5.9%, что свидетельствует о реалистичности оценок ситуации. Вкладываться при падении надо очень аккуратно. Лучше переждать. Кстати, в сентябре прошлого года шел необоснованный рост инвестиций, которые увеличивались на 12%.

Шестое. Самый сильный прирост объемов произошел в строительстве жилья. Казалось бы, доходы домашних хозяйств упали на треть, реальная зарплата снизилась, выросла безработица, неоплаченные отпуска. Но прирост жилья в стране составил +27% к показателям прошлого года. Рекордсменами стали Брест (201.3%) и Минская область (182.5%) по показателям к прошлому году. Просто пир во время чумы, хотя хоть это, но радует.

На этом можно остановиться в перечислении явных, и не очень, плюсов в белорусской экономике. Самый большой плюс отсутствует – нет ясности с механизмами стратегического преодоления кризисных процессов. Реальной политики инвестиций в будущее на платформе реструктуризации пока нет. И не намечается, разве, что искать покупателей тракторов в Зимбабве.

Ситуационные странности

То, чего мы стоим, видно на экспортной позиции страны. Наши продажи товаров за рубежом упали на 32.4%. Добавим к этому то, что пока многие не «въехали», продолжают тратить валюту. По сей причине импорт пока сократился на 28.3%. Тренд далеко не прогрессивный.

Внешние экономические силы проверяют нас. Надо понять то, что прежних внешних сил экономического драйва уже не будет. Вступив в ЕАЭП, мы получим усиление конкуренции на фоне расширения рынков, сначала географического, затем и стоимостного. Но это впереди. Сейчас больше пугает растущая конкуренция, а конкурентных преимуществ у нас становится все меньше. Время теряем больше на простое возвращение в прошлое. Просто продать и расслабиться. Вопреки прежним ожиданиям, такого больше не будет.

Недостатки – это продолжение достоинств. В обратном порядке не получится, что достоинства связаны с промахами. Прямо по Гегелю. Впрочем, у нас своя философия, посмотрите на успехи сельского хозяйства.

Падение экспорта и внешнеэкономических результатом особо проявилось с первых дней 2015 года. Ситуацию можно сравнить с провалом, если выстраивать графики трендов. Лучше всех сохранили свои рынки хозяйственники Гродно и Витебска, у них осталось около 74% экспортных продаж. Хуже всех дела в этом контексте у Бреста (65.6% прежних продаж) и Гомеля (67.3%). При этом интересен баланс экспорта и импорта по регионам.

Что получилось по «балансу»? несмотря на «внутренние трудности» Минск и Минская область остаются лидером по положительному чистому экспорту. Причина особая – торговля нефтепродуктами через малый бизнес. За первый квартал 2015 год только Минск получил положительное сальдо внешней торговли на сумму в 177 млн. долларов. А область показала результат в 350.3 млн. чистого экспорта.

Короче говоря, столица и область дали 527.3 млн. долларов чистого валютного дохода страны. По ходу дела не забывайте, что Солигорск и калийный комбинат находятся в Минской области. Хуже всего дела в Витебском регионе, где отрицательный экспорт достиг размеров в -315.8 млн. долларов. Короче, все достижения столичного региона (области) были напрочь уничтожены витебскими импортными аппетитами, то есть закупками нефти для Новополоцка. И не только.

Гомель дал минус 123.3 млн. долларов превышения импорта над экспортом. И там также есть Мозырь, бензин и прочие акцизные товары. Получается, что хуже всего ныне тем, у кого были козырные карты – оба нефтеперерабатывающих завода страны. Вот и пример формулы «чем лучше на подъеме, тем хуже в падении».

Есть и иной аспект несовпадений ситуации, которая была раньше. И которая складывается сейчас. Столичный Минск лидирует по импорту (35.2%) и экспорту (40%) от всех сделок. Самая слабенькая по внешним продажам Могилевская область (5.8% от национальных агрегатов), а самая скромная по покупкам импорта Гродненская область (3.3%).

Странности начинаются в том, что мы не очень точно представляем себе роль регионов в активизации зарабатывания валюты для страны. Скажем, кто лидер в аграрном, продовольственном экспорте страны? Трудно поверить, но 24.9% от всего экспорта в этом году сделал Брестский регион. Речь идет о продовольствии. Чуть меньше у Минской области (23.2%), затем следует Гродно (12.3%).

Вместе с тем весь продовольственный экспорт за 1 квартал 2015 года составил всего 972.8 млн. долларов. Не так много, вроде в 4 млрд. годовых продаж можем уложиться. По крайней мере, русское эмбарго нам это позволит, важно не упустить шансы. Восточные регионы явно проигрывают западным, если анализировать продовольственный экспорт. Вот и расклад по результатам стимулирования аграрного бизнеса в стране.

Но особый интерес вызывает экспортные позиции нашей страны по разделу «услуги». От экспорта услуг у нас осталось всего 86.6% по сравнению с первым кварталом 2014 года. Не очень приятно, хотя наверно так и должно быть, страна наша не очень-то услужливая. Даже иногда и более, чем «не». Почти на треть «ушел» экспорт услуг из Минской области, вот и гостиницы построили, и санатории принимают больше чужих, чем своих. С Минском получше, где таблички поменяли в метро и на улицах, и услуг продали всего на 10% меньше.

Странность в том, что могилевчане увеличили продажи своих услуг на 29.6%. национальный рекорд этого года. Вот тебе и кризис. Все показатели падают, а усилиями только одного региона удалось выдать сверхожидаемые параметры. Опыт важен для изучения. А мы просто этого и не знаем, по крайней мере, для большинства читателей эти цифры будут неожиданными. Но новая странность – Могилевский регион увеличил импорт иностранных услуг в 4.62 раза. Сверхрекорд для страны.

Впрочем, это относительный показатели. В кризисной экономике, все равно, по объемам продаж услуг лидирует Минск (781.8 млн. долларов). Он же и главный потребитель иностранных услуг (313.6 млн. долларов). Остальные регионы выглядят по агрегатам весьма слабо. Вместо традиционных проблем в промышленности следует заняться экспортом услуг в наших регионах, особенно Витебском и Брестском. А они ведь предельно на границе, как восточной, так и западной. Но не проходит у них этот бизнес. Может руководителей более деятельных и проворных назначить?

Кризис – это снижение не только производства, но и продаж товаров и услуг для домашних хозяйств, бизнеса, бюджетных потребителей. Собственно пока мы живем в рамках методологии левого кейнсианства, когда стимулируется внутренний спрос. Что же происходит с продажами на внутреннем рынке?

Общий тренд – быстро снижающий. В начале 2014 года прирост продаж был на уровне 13.6%. Этакая инерция благости и оптимизма, для которого оснований и не было, разве что лозунги о социально ориентированной экономике. Время показало, что об этой парадигме лучше забыть на пару лет. К апрелю 2015 года население снизило прирост покупок до мифического уровня в +1.3%. такого еще не было. Но данный показатель показывает, что емкость внутреннего рынка подходит к предельной величине.

Население уже не будет покупать в прежних объемах. Мало того, что реальная заработная плата снизилась до 400-460 долларов (а было свыше 600). Появились и страты, которые резко снизили покупки по простой причине – нет денег. Кто-то стал вытаскивать долларовые заначки, кто-то бросился на дачные участки. Для кризисной ситуации поддержание уровня потребления задача не из легких. Но решаемая, особенно нашим населением. Дедушки и бабушки это проходили, и нас научили.

Только в Минске покупки еще растут (+4.2%), а в минусе Могилев, Брест и Витебск. Там жизнь стала менее оптимистичной. Люди сокращают расходы и покупки товаров и услуг. Особенно товаров.

Сопоставления показывают и особенности реакции регионов Беларуси на ухудшение жизни. Оно есть: зарплаты и пенсии в реальном выражении стали меньше. Когда денег на жизнь меньше, то выше доля покупок продовольствия. В соседней Европе доля продовольственных товаров в покупках товаров составляет 11-17%. У нас в самом продвинутом Минске жители тратят на продовольствие 42.9%. Чуть меньше половины расходов домашних хозяйств в кризисном году пропускается через унитаз.

Хуже всего ситуация в Могилевской и Гомельской областях. Это очень характерный фактор оценки ситуации с кризисом в стране. 58.9% расходов домашних хозяйств Могилевского региона живут и работают преимущественно для пропитания. Не для отдыха, образования, новых средств связи и коммуникаций, авто и домашней техники. В Гомельском кластере доля покупок продовольствия составляет 56.3%. Это не 11%, как в «империалистических государствах». Обидно, что так плохо живем.

И очень интересное кризисное явление – странность неожиданная. Суть – постоянный рост прибыльности белорусской экономики. От уровня в 5.8% в январе 2014 года мы вышли на 8.9% в январе 2015 года. Правда, к апрелю показатель снизился немного – до 7.9%.

Просто загадка. Зарплата уменьшается, растет безработица, а прибыль предприятий всех форм в агрегированном виде повышается. И, что это за социально ориентированная экономика? Прибыль ориентированная!

Чистая прибыль неплохо сформировалась особенно в Минске и Минской области. Не уж-то столица жирует? Надо разбираться. В убытках находится полностью Брестская и Могилевская области. Это показатели без учета банков, бюджетных организаций, страховых организаций и значительной части частного бизнеса. Общий абрис вполне понятен.

И рекорды. В январе 2015 года было 28.6% убыточных предприятий. К апрелю ситуация улучшилась – 21.6%. Идет и процесс расслоения субъектов хозяйства. Где-то много, где-то меньше убыточных фирм и компаний. В Витебской области их стало уже 27.6%, а в Гомельской – 13.3%. Хорошо бы проверить профессионально и практически, что скрывают эти цифры?

А в целом, наша страна показывает разносторонние результаты. Кризис дает возможность и понять, что мы за люди. Да и какая у нас экономика. Но главные сюжеты еще впереди.


Страница 1 из 3

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!