Белорусский рубль на половину привязали к российскому. Что это значит?

Белорусский рубль на половину привязали к российскому. Что это значит?

Автор  10 ноября 2016
Оцените материал
(0 голосов)

С 1 ноября 2016г. BYN-рубль перепривязали. Впервые в истории доля российского рубля в корзине иностранных валют, к которым белорусский рубль привязан, составит 50%. Для доллара оставили 30%, для евро – 20%.

В денежной политике переходных, развивающихся стран привязка к иностранной валюте встречается часто. Когда нет доверия к национальной валюте, привязываются к сильной, авторитетной и полностью конвертируемой, т. е. ликвидной валюте. Как правило, якорем выступает американский доллар. В Европе ещё евро.

Белорусские власти с Евросоюзом живут за высоким забором. С Америкой у нас даже посольств полноценных нет. Сами беларусы в качестве своей народной валюты давно выбрали $-доллар. Национальный банк же, находясь в воронке постсоветской интеграции, стратегически сделал очень опасный ход. Привязка, пусть и наполовину, к RUR-рублю – это добровольно-принудительное вхождение в орбиту неустойчивой, неконвертируемой, неблагополучной валюты воюющего соседа, который находится в рецессии, в ситуации высокой инфляции, на пороге банковского и бюджетного кризисов. Привязать себя к RUR-рублю – это как впрыгнуть в набирающий скорость поезд на пути в тупик.

Национальный банк, не найдя надёжных сторонников среди полисимейкеров внутри страны, рискнул завести себе внешнего союзника. Теперь, чуть что, «это не мы сами по себе устроили девальвацию. Это центральный банк России. Это Кремль, а мы всего лишь реагируем, адаптируемся к ситуации. Ведь наш BYN-рубль привязан к российскому».

Причина 50-процентной привязки BYB-рубля к RUR-рублю не только в примерно такой же доле России во внешней торговле Беларуси. Это формальный показатель. Нацбанк пытается предвосхитить поведение Центрального банка и правительства России в денежной, валютной и курсовой политике. Девальвация RUR-рубля уже не застигнет врасплох BYN-рубль, и он будет падать вместе со своим восточным собратом. Синхронизация девальваций, как временного способа улучшения условий торговли, как инструментов перераспределения ресурсов – вот в чём смысл увеличения доли RUR-рубля в корзине валют, к которым привязан BYN-рубль. Монетарная политика Национального банка, как независимого органа независимой страны, превращается в фикцию. Теперь, чтобы понять, что будет с курсом, нужно смотреть, в первую очередь, на Москву. А она едва ли поверит слезам официального Минска.

Есть ещё одна возможная причина увеличения доли RUR-рубля в корзине валют. Она не связана с монетарной политикой, а с другими аспектами интеграционных процессов между Беларусью и Россией. А. Лукашенко всё тяжелее находить аргументы для В. Путина в пользу своего видения интеграции. Кремль открыто демонстрирует охлаждение чувств к западному партнёру по ЕАЭС. Ему нужны деньги за поставленный газ или активы – за долги. И ещё нужны железобетонные аргументы, что официальный Минск никуда из российской орбиты не денется. Увеличение доли RUR-рубля в корзине валют, к которым привязан BYN-рубль можно представить, как ещё один шаг в плавном процессе перехода на российский рубль. А это для Кремля имеет психологическую ценность, создаёт дополнительный комфорт. За него, по мнению А. Лукашенко, Кремль готов платить, в том числе смягчением позиций по газу, нефти и дальнейшему кредитованию. Вот такая получается немонетарная причина.

Будущее BYN-рубля становится таким же непредсказуемым, как будущее российской экономики. В ней предсказуемы только следующие факторы. Государство (распорядители чужого) в условиях кризиса никогда не будут спасать, в первую очередь, деньги вкладчиков. Более того, именно их сбережения, первыми пойдут в топку. Российские власти уже несколько лет демонстрируют своё пренебрежение людскими деньгами, национализируя пенсионные вклады. Если нужно будет финансировать дополнительные расходы на то, чтобы показать США и Западу очередную Кузькину мать, Кремль без тени сомнения и без спроса будет использовать сбережения граждан. Ну а беларусам, вернее А. Лукашенко и Нацбанку, останется лишь серчать, что это не мы такие плохие, а это нам Кремль поднагадил.

Второй фактор российской предсказуемости – государственные банки и ресурсные монополии – это не только бизнес, а и инструменты внешней политики и экспансии. В случае обострения банковского и бюджетного кризисов в Беларуси, российские банки могут предоставить кредиты, но взамен они наверняка потребуют ликвидные активы. Или же Кремль потребует перевести Беларусь полностью на RUR-рубль. Таким образом, это будет операция не «активы взамен за долги», а введение RUR-рубля взамен за списание долгов или их выгодную реструктуризацию.

Третий фактор российской предсказуемости – коррупция и казнокрадство. Белорусские экономические субъекты и даже Нацбанк никогда не будут так близко к руководителям Кремля, как Роснефть, Газпром, РЖД или российская военка. Поэтому привязка к монетарной и макроэкономической политике России – это усугубление своего статуса хронического просящего.

Следующий предсказуемый шаг Кремля в Беларуси – принуждение к передаче активов. В нынешней конфигурации взаимоотношений это не вопрос «будет ли», а «когда будет». А. Лукашенко в очередной раз постарается потроллить Кремль, растянуть на год – второй продажу того или иного актива, поторговаться о его цене, но стратегически Беларусь уже находится в воронке российской экономической политики. Ничегонеделание в сфере системных, структурных реформ лишь ускоряет процесс выхолащивание смысла органов независимого государства, Совета Министров, Национального банка и Администрации президента.

Видеть в Кремле источник решения острых социальных, институциональных и финансовых проблем – это ставка в казино, которая выстреливает раз в сто лет. Белорусское руководство за 20 лет уже умудрилось, как минимум, три раза на этой фишке выиграть. Надо быть богом или дьяволом, чтобы рассчитывать на очередной куш на той же фишке в течение ближайших пяти лет.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!