Десятилетие рубля Тревожный юбилей белорусской валюты

Автор  27 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

В октябре 2004 году исполнилось 10 лет со дня введения в Беларуси национальной валюты. В далеком 1994 году Верховный Совет 12-го созыва объявил белорусский рубль единственным законным платежным средством на территории страны. В отличие от ежегодных дожинок этому юбилею не были посвящены торжественные заседания. Не раздавались награды за финансовую стабилизацию и защиту нашего рубля от инфляции. Не было выступлений гордящихся монетарными успехами страны банкиров. Творческий и интеллектуальный потенциал человека, который ввел белорусский рубль, остается не востребованным властями. Стали ли «зайчик» за первую декаду своего существования полноценной валютой?  

Черные страницы монетарной истории - 1992 – 1994

Белорусскому рублю предшествовали расчетные билеты – этакие фантики, которые окрестили белорусским «зоопарком». Они были выпущены в обращение в 1992 году, чтобы спастись от галопирующей инфляции и превращающегося в бумагу советского рубля. Лечение было еще хуже болезни. Национальный банк был придатком Совета Министров. Ни о какой независимости и речи быть не могло. У Совмина был еще один важный придаток – Верховный Совет. Контролируемый коммунистами и аграриями, законодательный орган едва ли мог понять разницу между инфляцией и девальвацией. Поэтому с подачи «крепкого хозяйственника» Кебича депутаты голосовали за массивный вброс не обеспеченных товарами и золотовалютными резервами «зайчиков». Бумаги с деньзнаками было много при практически полном отсутствии знаний и умения добиться финансовой стабилизации.
Белорусское правительство того времени несет большую долю ответственности за потерю сбережений и вымывание оборотных средств. Будь в руководстве страной понимание природы денег и азбуки рыночной экономики, от обвала цен можно было бы спастись. Получился провал. Инфляция (ИПЦ) в 1992 г. составила 1071%, в 1993 – 1290%, 1994 – 2321%. Величину данных показателей определяли не беспристрастные счетоводы, а ангажированные полисимейкеры. Реальной картины, боюсь, до сих пор не знает никто. Все попытки С. Богданкевича, тогдашнего председателя НБРБ, быстро отказаться от расчетных билетов и привязки к советскому (российскому) рублю, ввести свою полноценную валюту разбивались на железную «логику» крепких хозяйственников типа В. Кебича, М. Мясниковича руководителей промышленности и сельского хозяйства.
Мы засиделись на старте на 3 года. Этого времени хватило, чтобы старая партхозноменклатура через инфляцию перераспределила огромную часть национального богатства в свои карманы. Это уже не был социализм. Это решительно нельзя назвать рынком. Это было узаконенное фальшивомонетничество, грабеж в законе. Только вместо наказания виновных, профессионализации монетарных властей, деполитизации денег, правительство продолжало бесцеремонно «опускать» национальную валюту. Денежный печатный станок работал, не уставая: на пополнение оборотных средств предприятий, расходы бюджета, обслуживание внешней торговли. В 1994 г. самая низкая инфляция была в марте – 10,2%, самая высокая – в августе – 53,4%. Уже в 1995 г. инфляция резко снизилась до 809%: от 2,5% в июне до 39,2% в январе.
    Данные цифры четко коррелируют с увеличение денег в обращении. В январе 2002 г. денег М2 было в обращении всего 5,5 млн. В январе 2003 г. – уже 30,7 млн., в январе 2004 . – 197,6 млн., наконец в январе 2005 г. – 3 млрд. Для сравнения сегодня М2 составляет 4.5 трлн. белорусский рублей. В январе 1992 года доллар США стоил 550 «расчетных билетов», через год – 5420 рублей. После денежной реформы «зайчик» быстро набрал обороты и достиг уровня 10600 BYR за 1 USD в январе 1995 г. С апреля 1995 по апрель 1996 г. курс стоял на отметке 11500 за 1USD, чтобы затем продолжить свое падение. Страна на долгие пять лет погрузилась в период курсовых разниц – источник обогащения новой номенклатуры и гильотина для большинства легально работающих предприятий. Купить валюту по курсу Нацбанка и продать по рыночному – таков был легкий путь для обогащения нескольких тысяч за счет 9,9 миллионов. В октябре 1998 г. рыночный курс превысил официальный в 4,3 раза, в декабре 2009 г. в 2,9 раз, даже в мае 2000 г. – в два раза. Таким образом, старая советская номенклатура промышляла инфляционным разбоем. «Новые нищие» с 1994 года в полной мере использовали монетарную политику для перераспределения капитала в свою пользу. Курсовая разница, высокая инфляция, отрицательные процентные ставки, щедрые дотации Минфину, практически бесплатные кредиты на строительство жилья и жестко регулируемый валютный рынок – вот составляющие кармического греха Национального банка Беларуси, как главного стража стабильности белорусского рубля,

Причины улучшения монетарной политики

К 2003 - 2004 гг. большинство возможностей перераспределения ресурсов через инфляцию были исчерпаны. Официальный и рыночный курс белорусского рубля практически сравнялись. Сформировались мощные олигархические кланы, жестко контролирующие самые прибыльные сегменты рынка. Но при годовой инфляции 20 – 25%, стоящем курсе белорусского рубля к доллару и небольшой девальвации к российской валюте, Национальный банк все равно оставил возможность для зарабатывания легких денег. На этот раз накопленные ресурсы надо было вкладывать в национальную валюту под чрезвычайно высокий, спекулятивный процент.
Эту стадию накопления поляки и чехи прошли лет 10 назад. Времена чрезвычайно высоких процентов по депозитам в национальной валюте, как и по ГКО, прошли и в России, и в Украине. Здесь формирование финансовых рынков опережает нашу страну примерно на 5 – 7 лет. Нацбанк Беларуси же продолжает политику дорогих денег. При стабильном куре BLR к USD, при удешевлении доллара, «заряжать» ставку по депозитам более 20%, что более чем на 10 процентных пунктов выше, чем по валюте – это создавать очередную прекрасную возможность для легкого заработка.
Кто больше всего зарабатывает? Нет не пенсионер, который принес в банк свои сбережения и радуется каждому проценту дохода. Данная система наиболее выгодна тем, кто заработал раньше на инфляции и курсовой разнице. Они держат не депозитах не по $2 – 3 тысячи, а десятки миллионов. Имея доступ к инсайдеровской информации о реальном финансовом состоянии банков, эти люди наверняка первыми заберут свои депозиты и проценты по ним. А населению, как это было неоднократно, останется дырка от бублика. Закрывать ее в очередной раз придется Нацбанку или Минфину – опять же деньгами налогоплательщиков и держателей белорусских рублей. Белорусские банкиры в этой ситуации также не выступают в роли жертвенных животных. Они сидят на растущем мешке с деньгами, радуются государственным гарантиям по вкладам, раздают кредиты на строительство жилья, кредитуют госпредприятия и частные структуры по проектам, которые прямо или косвенно завязаны на бюджетные ресурсы – и «стригут» свою ренту. Такая политика в краткосрочной перспективе (до двух лет) выгодна, в первую очередь, белорусским нуворишам и отдельным банкирам, которые не связывают свое личное благосостояние в долгосрочной перспективе со стабильностью банка, в котором они работают.
    Таким образом, снижение инфляции и высокие реальные ставки по депозитам в национальной валюте – это политически корректное прикрытие мощным лоббистским интересам. Нацбанк и правительство создали иллюзию стабильности национальной финансовой системы – вот люди и понесли свои сбережения в банки. Те, в свою очередь, столкнулись с проблемой избытка кредитных ресурсов. Ведь мало просто дать деньги предприятию. Надо, чтобы оно отработало их под 25 – 30% в рублях. Поскольку частников такими процентами едва ли заманишь, то остается надежда на... госпредприятия, особенно те, которые входят в список стратегических, «непотопляемых», не подлежащих банкротству и имеющих доступ к бюджетным ресурсам.
    На этом этапе начинает работать еще одна схема зарабатывания легких денег. Чем больше ресурсов у госпредприятия, пусть даже и заемных, тем больше оно закупает сырья и промежуточных товаров, тем больше продает готовой продукции. На входе и на выходе с предприятия давно и успешно работают частные фирмы-«пылесосы», которые имеют гарантированный спрос на свою продукцию по завышенным ценам с одной стороны (на входе) и возможность получать готовую продукцию по льготным ценам (на выходе). В такой схеме нет необходимости кредитовать под высокие проценты непосредственно частные компании. Достаточно кредитовать госпредприятие. Риски ниже да, власти похвалят да и гарантий побольше. За одно происходит установление контроля над товарными, ресурсными и денежными потоками госпредприятий и их предпродажная подготовка.

Подготовка к новым схемам для легкой наживы?

Национальный банк делает хорошую мину при посредственной игре. Не уверен, что П. Прокопович догадывается о том, как его политику используют политические предприниматели в реальном и банковском секторе. Глава Нацбанка пишет, что «белорусский рубль в настоящее время – это вполне стабильная валюта, конвертируемая по текущим операциям». «Вполне стабильная» - весьма субъективная оценка. Темпы девальвации BLR снизились с 2001 г. по 2003 г. почти в 22 раза (с 268,8% до 12,3%), темпы инфляции – в 4,2 раза (с 107,5% до 25,4%). В 1996 г. основная доля депозитов была в иностранной валюте, в рублях – только 28%. Сегодня этот показатель увеличился до 60%. Только в 2003 г. сумма депозитов граждан выросла в 1,8 раза (с 667 млрд. до 1171 млрд. рублей). В 2004 года рублевые депозиты, по мнению главы Нацбанка, вырастут в 1,7 раза и составят около 2 трлн. рублей. На 1 августа сумма золотовалютных резервов государства составила 1027 млрд. долларов. Люди доверяют, бизнесмены и домашние хозяйства «купаются» в кредитах, бюджет получает налоги.
    Признаем, что за 10 лет политика Нацбанка стала гораздо профессиональней, инструменты монетарной политики – тоньше и цивилизованней. НБРБ добился отмены реакционного положения об эмиссионном кредитовании дефицита бюджета – спасибо ему за это. Но так ли все благополучно в банковской системе и государственных финансах, чтобы П. Прокопович и его коллеги могли расслабиться? Во-первых, вход на рынок финансовых услуг остается чрезвычайно затруднительным. Речь не только о бюрократических проволочках при регистрации, а, прежде всего, о формировании своеобразной олигополистической Шестерки банков. Они делят большую часть рынка. Другие же сегменты экономики не развиваются, собственно, из-за проводимой правительством экономической политики. Какой банкир будет вкладывать деньги в белорусскую экономику, если госпредприятиям постоянно наказывают обслуживаться только в госбанках и запрещают иметь более одного счета?
    Во-вторых, не бывает устойчивой банковской системы без стабильно работающего, конкурентного реального сектора. Можно «вычистить» балансы банков, опустить ниже колена норму обязательного резервирования, закрыть глаза на финансовое состояние политически корректных заемщиков – от этого кредиторская задолженность и проблемы на корпоративном уровне не исчезнут. Рост экспорта постоянно отстает от роста импорта. Дефицит внешней торговли только на 20% покрывается иностранными инвестициями, которых для такой страны, как Беларусь (по прогнозу в 2004 г. будет привлечено $145 млн.) – кот наплакал. «Голубые фишки» белорусского реального сектора давно разобраны банками. В нагрузку они обязаны финансировать неплатежеспособные и убыточные предприятия. Остальным остаются крошки с барского стола.
    В-третьих, банкиры должны с тревогой ждать административного повышения зарплат. Мало того, что такая мера приведет к ухудшению финансового состояния их клиентов. Легко прогнозировать резкое увеличение кредитов для выплаты зарплаты, платежей в ФСЗН и обязательной страховки. Политика доходов властей неизменно выливается в принуждение к расходам для банков. Нацбанк не ставит под сомнение такое поведение правительства и едва ли сможет защитить банки от растущих аппетитов исполнительной власти.
    Наконец, Нацбанк пассивно созерцает за монополизацией страхового рынка. Шестерку банков устраивает отсутствие мощных финансовых компаний, инвестиционных, совместных и пенсионных фондов. Зачем ему головная боль от фондового рынка, который до сих пор не появился? Зачем развивать рынок различных финансовых инструментов, которые можно было бы продавать как населению, так и корпоративным клиентам? Научились с большего управлять денежной массой, манипулировать процентными ставками, очищать балансы от плохих кредитов, снизили годовую инфляцию до 15 - 18% - разве так должна выглядеть современная монетарная политика? Да, на фоне Минфина или Минэкономики Нацбанк выглядит, как М. Фридман в компании П. Самуэльсона или Г. Колодки.
    Грустный получается праздник белорусского рубля. Вроде юбилей – 10 лет, но не слышно звона бокалов и торжественных речей. Все это время не прекращаются разговоры о переходе на чужую валюту. «Зайчик» все еще не стал полноценными деньгами. Беларусь получит свою стабильную, свободно конвертируемую валюту только тогда, когда она не будет называться рублем, а Нацбанк перестанет быть органом по выстраиванию схем для легкой наживы. А пока Нацбанк готовит почву для двух оставшихся в арсенале белорусских властей схем легкой наживы: 1) приватизация, 2) спекуляции на национальном фондовом рынке на стадии его формирования. Слава богу, что в стране уже практически не осталось богатых людей, заинтересованных в высокой инфляции. О новые нищие к приходу к власти пока не готовы.
 

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

февраля 20 2017

20 инновационных идей. Для начала.

Александр Лукашенко опять требует от своей Вертикали новых, свежих идей. Это как требовать от «Запорожца» прыти «Мерседеса», как ожидать от старой клячи дерзости рысака. Вот…