Жесткая денежная подстилка

Автор  27 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

В стране замаячила перспектива единого курса. То, о чем так долго говорили эксперты всех мастей и народов, почти стало реальностью. В стране и за рубежом вдруг начали задавать тревожные вопросы относительно последствий единого курса белорусского рубля для предприятий, населения, бюджета. Инфляция хотя и не побеждена, но связана от преодоления 500 % годовой отметки. Белорусское правительство по формальным признакам становится все ближе к удовлетворению требований МВФ и Всемирного банка. Пора давать кредиты? Пора включать Беларусь в международные финансовые схемы? Началась серьезная борьба с инфляцией? Вокруг белорусской национальной единицы действительно происходят определенные телодвижения.  

Киса больше не выжимаема Национальный банк выжал из себя максимум возможного. Дальше в таком режиме тормозить инфляцию и удерживать положительную ставку процента будет крайне сложно. И не потому, что наступил некий технологический предел. Чем дольше будут сохраняться резкие противоречия между монетарной и фискальной политикой, тем хуже будет положение предприятий реального сектора и банков. Крупнейшие белорусские предприятия один за другим публично жалуются на плохое, близкое к банкротству состояние "здоровья". А. Лукашенко недоумевает по поводу "высокой" скорости реформ и предпочитает видеть премьер-министра В. Ермошина на полях, а не на престижной экономической конференции в Нью-Йорке. Интересно, где он захочет видеть все руководство правительства и Нацбанка, если они не найдут денег на окончание уборки урожая и на их кульминационный момент – дожинки, а также на последующую подготовку к зиме с заплаченными долгами и зарплатами. Вряд ли даже в числе депутатов предполагаемого российско-белорусского парламента. Как бы то ни было денежная политика периода январь-июль 2000 года может либо катализировать процесс системных реформ в целом, либо привести к очередному временному откату и использованию опробованных административных инструментов: кредитной экспансии, отрицательных ставок, списанию долгов и раздачи новой партии льготных кредитов. То в Барановичах, то в Могилеве, то в Гомеле останавливаются крупные предприятия, которые, несмотря на существенную бюджетную помощь, не в состоянии зарабатывать. Они превратились в своеобразные социальные учреждения, задача которых поддерживать высокий уровень занятости, а не зарабатывать деньги. Старо как мир, как вся новейшая белорусская экономическая политика. Реакция нормальная Говорят, что деньги – это кровь экономики. Не надо объяснять, что происходит с человеком при общем заражении крови. После ряда болезненных процедур Нацбанк начал избавляться от злостных вирусов и тут обнаружил, что А. Лукашенко не собирается вести праведный образ жизни. Наоборот: стране предлагается совершить очередное пешее эротическое путешествие по африканским странам, где, как известно, до 30 – 40 % населения болеет СПИДом. Какое уж тут очищение – остаться бы живым. А с деньгами в Беларуси в последние 7 месяцев происходят любопытные вещи. Как домашние хозяйства, так и предприятия быстро поняли прелести положительной ставки процента и понесли деньги в банки. Не то чтобы большим потоком, но все же рост срочных депозитов в рублях за 7 месяцев года на 218 % (населения – на 353 %), рост валютных депозитов – на 278 % (из них населения – на 375 %, а местных органов власти – вообще на 977 %) говорит о быстрой реакции экономических актеров на меняющийся характер денежной политики. Скорость формирования рациональных ожиданий весьма высока. Население и предприниматели по несколько раз наступали на инфляционные грабли. Постоянно работая в режиме нескольких обменных курсов, меняющейся правовой среды, они четко представляют себе последствия кредитной экспансии. Простой белорусский валютчик больше понимает об инфляции, чем многие предприниматели Запада, потому что в своих бизнес-планах последние относятся к данному фактору по умолчанию. Корреляция инфляции и роста денежной массы в Беларуси за первые 7 месяцев продолжает подтверждать один из базовых законов: если в экономике появляются "пустые" деньги, то вслед за ними жди роста цен. Некоторые белорусские экономисты по-прежнему тратят массу времени, чтобы выискать таки изъяны данной монетарной аксиомы, вместо того, чтобы сосредоточиться на более спорных моментах, на совместимости технологий белорусских реформ с базовыми экономическими законами. Денежная динамика Показатель М0 (наличные деньги в обороте) вырос с начала года на 186,5 %, а М2 – на 174,5 %. Инфляция за этот период составила 163 %, что почти совпадает с денежным агрегатом М1 (рост 165 %). Линейной, прямо пропорциональной зависимости в хаотичной переходной экономике ожидать не приходится, но данный тренд является логичным продолжением того, что происходило в денежной сфере последние 5 лет. Привлекает внимание лишь то, что произошло за последнюю неделю июля, когда наличных денег в обороте стало на 27,5 млрд. BRB меньше, зато на 32 млрд. BRB увеличились депозиты до востребования. При этом незначительный отток денег населения (отпуска) с лихвой компенсировался приростом денег субъектов хозяйствования. Не похоже на некий тренд. Скорее на получение желаемых результатов на конец месяца. О мотивах данного действия можно будет судить, когда будут данные за следующие месяцы. Суммы долгих депозитов по-прежнему остаются мизерными: миллиард рублей с хвостиков у населения (отчаянные оптимисты или не поддающиеся обучению догматы) и по нулям у предприятий. Экономические актеры желают работать с быстрыми деньгами с целью получения одномоментной прибыли или сохранения оборотных средств. Они не доверяют банкам и авторам монетарной политики. Впрочем, при их нынешнем финансовом состоянии сбережения и инвестиции в надежные инструменты невозможны по причине отсутствия последних и средств для первых. Рост "лилипута" на авось Совокупный рублевый и валютный инвестиционный ресурс населения и предприятий (все депозиты) резко ограничен. Хотя он и увеличился за 7 месяцев на 226,5 %, но все равно составляет всего 948 млрд. BRB или около 1,2 млрд. Usd. Это на всю страну, где потребность только в инфраструктурных инвестициях превышает 10 млрд. Usd. Ясно, что это далеко не все деньги белорусских предприятий. Это далеко не все, что показывает население, предпочитая в лучшем случае иностранные банки, а преимущественно – чулки да матрасы. Но порядок цифр в стране можно представить. Опять же это отнюдь не значит, что Беларусь обречена на инвестиционный голод. Свободных денег в мире полно. Только кликни, создай условия, пообещай и гарантируй экономическую свободу – и конкурс можно будет объявлять "на право первой ночи" с государственными предприятиями, т.е. на приватизацию. На 1 января 1999 года совокупная сумма депозитов по курсу Нацбанка составляла около 850 млн. Usd. На начало нынешнего года – около 1,3 млрд. Usd. Но если пересчитать рублевую составляющую по более реальному курсу, то сумма снижается где-то до 1 млрд. Usd. Так бы все могло и продолжаться, темпы роста депозитов могли бы возрастать, если бы увеличивался основной кредит системы – кредит доверия. Одно дело брать депозиты, другое – вкладывать их в дело и получать прибыль. При удорожании белорусского рубля и неизменности параметров фискальной и административной политики, т.е. высоких операционных и транзакционных издержках, проекты, в которых можно "отбить" дорогие кредиты, стали большим дефицитом. Как бы то ни было для небольших проектиков, особенно под призывы А. Лукашенко, правительство деньги пока еще найти может. В случае серьезного кризиса можно убедительно попросить население покупать валютные безвыигрышные облигации или, проще говоря, лотерейные билеты. 230 млн. Usd – это сумма, которой хватит на то, чтобы пережить зиму. Правда, в не по нормам теплых квартирах, но все же не так, как в Армении или Грузии. Есть чем разжиться и у предприятий. 545 млн. Usd на дороге не валяются, но могут быть ради высшей цели государственного общенародного значения обменены на ценные бумаги Минфина или Нацбанка в рублевом эквиваленте с открытой датой погашения. Если сейчас власти приказывают Нацбанку изыскать 10, 20, 50 млн. Usd под окончание уборочной, то в случае необходимости они точно так же могут навязать схему "связывания" валютных средств субъектов и населения. Откуда банкам изыскивать валютные средства на удовлетворение аппетитов правительства, когда валютоокупаемые проекты можно скоро занести в белорусскую Красную книгу? Естественно, в ход идут депозитные деньги. Клиенты могут об этом только подозревать. Ажиотажного недоверия населения и предприятий пока не наблюдается. Их бдительность за 8 месяцев была несколько усыплена. Данные средства только с оговоркой можно считать принадлежащими населению и предприятиям, поскольку модель мобилизационной экономики Беларуси предполагает единоначалие и право использовать любой капитал, находящийся в стране, под торговую марку NP – "народный президент". С другой стороны, что терять банкам, если максимальная сумма компенсации по вкладам населения была снижена до 1 000 Usd? По деньгам предприятий договориться и того проще: они же юридические, а не физические лица. А где вы видели в Беларуси многотысячную забастовку или демонстрацию юридических лиц?

Не курсом единым жив человек
80 – 85 % белорусской экономики уже работает в режиме реального обменного курса. Гораздо меньше субъектов (по причине доминации госсектора) знают, как работать с кредитами по реальной ставке. Одно дело выбить рублевую дотацию или кредит, другое – обеспечить окупаемость валютных проектов, потому что при соблюдении всех правил цивилизованного банковского мира и белорусский рубль превращается в валюту. Страхи социальных потрясений от самого факта перехода на единый курс явно завышены. Да и не может сам акт легализации сложившейся в экономике ситуации быть могильщиком социального благополучия. Наоборот, население может получать хоть какую-то прибыль от депозитов и экономить время на поиск валютчиков и обмен сбережений в доллары. Единый курс имеет негативные последствия для тех, кто привык использовать курсовую разницу для снижения производственных издержек и увеличения прибыли. Каждый, кто покупал валюту по курсу НБ, продавал по рыночному и был освобожден от обязательной продажи по курсу НБ, пострадает. Неизбежно возрастут цены на их товары и услуги. Помимо чисто кулуарных субсидархов, это касается топливно-энергетической отрасли, сельского хозяйства, в меньшей степени медикаментов и строительства. Сокращение объема перекрестного субсидирования – это позитивный макроэкономический шаг, без которого нельзя проводить системные реформы. Почему-то так получается, что его крест несут самые перспективные предприятия, чьи ресурсы уже на исходе. Готова ли белорусская власть, одной рукой отпускающая курс, другой рукой отпустить цены на жилищно-коммунальные услуги, сельскохозяйственные продукты, строительные услуги? Готова ли она предоставить предприятиям свободу экономического выбора, а людям – возможность зарабатывать, чтобы платить как минимум по 20 – 30 Usd за квартиру в месяц? Наконец, готова ли власть банкротить тех, кто бездарно транжирит деньги предприятий и налогоплательщиков? Единый курс, как и инфляция, BR – это не благо для всех. Есть люди, которые на ней зарабатывают (5 % населения), и те, которые на ней теряют (95 %). Введение единого курса – это такая же необходимая мера, как и дезинфекция инструментов перед проведением хирургической операции. В краткосрочной перспективе небольшая доля предприятий может испытать шок, но эта терапия жизненно важна им же в среднесрочной перспективе, ибо без нее достижение стабильного экономического роста, повышение конкурентоспособности реального сектора невозможно. Дискуссия в ракурсе "вводить – не вводить" единый курс – это пререкания на тему "знать или не знать правду об экономике". Причем тут Путин и Геращенко? Есть еще фактор  – Россия. Зачем ей нужен наш единый курс? Здесь логика также проста: жесткая монетарная политика вне контекста общесистемных реформ – это банкротство белорусских предприятий и банков. После полугодового финансового голодания россияне предложат деньги, ресурсы и управленческую помощь нуждающимся белорусам взамен за право владения. Приватизация по-российски пройдет быстро и тихо. При этом республиканский и местные бюджеты, в лучшем случае, получат копейки, а, как правило, будут раскошеливаться на хлеб и соль великодушным соседям. Определение "белорусский" грозит исчезнуть в сочетании с такими словами, как "капитал", "банк", "конкурентное предприятие". Поэтому заинтересованные лоббистские группы из России будут поддерживать все те силы в Беларуси, которые выступают за единый курс и за снижение инфляции, чтобы потом приступить к белорусскому пирогу. Тоже не весть какой десерт, но для некоторых вкусных кусков хватит. Об упущенной выгоде, тендерной продаже предприятий с участием и европейского, и американского капитала вспомнят гораздо позже, когда белорусские предприятия будут продаваться российскими компаниями западным инвесторам. Правда, деньги от этих сделок не будут иметь никакого отношения к белорусскому бюджету и социальным программам. Да, до проведения вторичной приватизации можно будет серьезно поставить вопрос о политической интеграции, чтобы В. Путин имел веские основания перед своим вторым сроком именоваться собирателем земель русских. И все это может начаться с одного безобидного единого курса и борьбы с инфляцией. Ошибкой сторонников такого плана было бы предположение, что белорусские элиты, капитал и народ будут безмолвствовать. Такое молчание стоит денег, которых нет. А "молчание ягнят" рано или поздно перерастает в мычание и рев быков.
 

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!