Интервью с Майклом Хортоном.

Автор  27 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

- Между экономической парадигмой Международного валютного фонда и экономической политикой белорусского правительства существовал большой разрыв. Произошло ли сближение позиций сторон?

- Давайте посмотрим на этот вопрос сначала с формальной точки зрения, а потом в более широком контексте. Да, с формальной точки зрения расстояние между позициями МВФ и правительства Беларуси сократилось. В этом году мы отмечаем ужесточение монетарной политики. Ставка рефинансирования стала положительной. Как и для Нацбанка, так и для коммерческих банков наблюдается ограничение ликвидности. Раньше этого не было. Выход на единый обменный курс, который имеет сегодня специфический характер при управляемом, регулируемом рынке валюты, это, конечно, прогресс по сравнению с тем, что было год назад, когда существовало 7 различных сегментов валютообменного рынка. В более широком контексте все эти факторы, конечно важны: жесткая монетарная политика, единый обменный курс. Они имеют значение сами по себе и потому, что ведут к неким серьезным последствиям. Самое главное заключается в том, что Фонд хочет видеть, что белорусские власти проводят политику, которая делает вашу страну более привлекательной для инвестиций. Необязательно только для иностранных инвесторов, которые якобы приезжают в страну, чтобы скупать товары, нанимать рабочих, зарабатывать для себя много денег. Инвестиционный климат должен быть благоприятным как для иностранцев, так и для белорусов. Можно ли сегодня сказать, что шаги, предпринятые правительством для сокращения расстояния между позициями МВФ и Беларуси, привели к улучшению инвестиционного климата? Ответ на этот вопрос далеко не так однозначен. В этом направлении еще надо проделать много работы. Поэтому, собственно говоря, Беларусь не имеет соглашения stand-by. Да, прогресс есть, но не того масштаба, чтобы начать более тесное сотрудничество с Беларусью.
 

 - Насколько близок фонд к принятию решения по запуску в Беларуси программы мониторинга? Можно ли ожидать после ее завершения возобновления соглашения по stand-by?

- 22 ноября в Беларусь на две недели приедет миссия МВФ, чтобы провести анализ на предмет осуществимости мониторинговой программы фонда. Я работаю представителем фонда по Беларуси больше года. Говоря об экономической политике вашей страны, запуск такой программы является лучшей возможностью для анализа. Будет подготовлен меморандум, в котором будут определены финансовые контрольные показатели, которые были бы реалистичными и отражали реальное состояние экономики.

- Каковы будут эти целевые индикаторы, к выполнению которых должно стремиться белорусское правительство?

- Бюджетный дефицит, возможно, объем задолженности бюджетных организаций и предприятий, объем кредита Национального банка, объем валютных резервов. Безусловно, должны присутствовать и определенные структурные условия. Программа мониторинга не должна быть продолжительной, 4 – 6 месяцев. Мы не ожидаем, что все цены будут либерализованы в течение, скажем, двух недель и понимаем, какие социальные последствия могут быть после таких мер. Главное – начать этот процесс и придать ему некую динамику. Мы бы хотели видеть принятия мер по либерализации цен, зарплат, торговли, пересмотр существующей практики лицензирования. Неудача в решении данных проблем должно иметь макроэкономические последствия. Мы не хотим стать премьер-министром Беларуси, чтобы контролировать каждый элемент экономической политики. Мы выберем некоторые индикаторы, которые покажут серьезность стремления создать лучший инвестиционный климат.

- Допустим, МВФ останется доволен результатами мониторинга экономической политики Беларуси. Когда правительство может ожидать подписания соглашения по stand-by?

- Речь о stand-by может идти лишь только в том случае, когда процесс мониторинга, проводимый специалистами фонда, будет успешным. Трудно сейчас говорить о неких конкретных сроках. Но если миссия будет успешной, то можно говорить о конце второго квартала. Повторяю, если мы сойдемся по целевым индикаторам. Если же соглашения не будет достигнуто, то будет очередная миссия, очередной тур переговоров.

- Каковы основные ошибки в белорусской экономической политике? Что должно изменить правительство, чтобы получить в конце концов кредит МВФ?

- Главная проблема белорусской экономической политики в целом – это недостаток уверенности. Возможно, это не тот ответ, которого вы ожидаете. Думаю, что любому, кто здесь находится, очень трудно сказать, что через год курс белорусского рубля будет такой-то или инфляция будет составлять x процентов. В некоторых странах, к примеру, в Литве определенные монетарные режимы позволяют с большой вероятностью предсказывать курс национальной валюты. В Литве действует валютное управление (currency board).

- Да, но в основе подобных прогнозов находятся четкие институциональные механизмы, а не чье-то честное слово или обещание.

- Если вы спросите, смогу ли я через год купить валюту, я отвечу: "Надеюсь". Сейчас купить валюту можно. Через год такая возможность сохранится. Так не всегда было в Беларуси. Будет ли такой же налоговая политика? Будет ли характер лицензирования таким же? Это те сферы, прояснение мер в которых делает политику предсказуемой и стабильной и, конечно, улучшают инвестиционный климат.

- В заявлении, которое было принято по результатам заседания в Вашингтоне, было сказано, что Нацбанк Беларуси восстановил свою независимость. Вы согласны с таким утверждением? Какие изменения в законодательстве Беларуси позволяют сделать такой вывод?

- В 1998 году был подписан декрет, согласно которому Национальный банк должен был координировать свои действия с правительством. Летом 2000 года этот декрет был отменен. Это и послужило основой для утверждения о формальном восстановлении независимости Нацбанка. Вы можете спросить, а как же обстоят дела на практике? Фонд на протяжении ряда лет уделяет особое внимание необходимости иметь независимый центральный банк. И не только в Беларуси. Мы обратили внимание на то, что декрет президента был отменен, и решили этот факт отметить. Возможно, это мера поощрения. В этом году мы видим, что Национальный банк действует более независимо. Он смог удержать положительную ставку рефинансирования, заменить предыдущую кредитную эмиссию другими механизмами. Здесь мы говорим о степени независимости. Национальный банк явно выражает больше инициативы в 2000 году, чем в прошлом, когда он реагировал на решения, принимаемые в других местах.

- Возможно, что центр принятия экономических решений просто решил ужесточить монетарную политику, а Нацбанк просто выполняет его волю.

- Возможно, есть какая-то связь между этими решениями и тем, что понимается под независимостью в международном сообществе. Независимые центральные банки проводят более ответственную монетарную политику, больше стремятся к стабилизации обменного курса, к снижению инфляции.

- Можно ли верить официальным экономическим индикаторам, которые представляет белорусское правительство? Предприятия работают под большим административным давлением и в режиме тотального регулирования цен. Насколько надежна белорусская официальная статистика?

- Прежде всего хочу отметить, что наши эксперты по статистике работали в Беларуси около 4 лет. Мы постарались сделать свой вклад в улучшение технической природы этих показателей, т.е. в то, как собираются данные, как выводятся показатели. Поэтому не могу сказать, что не уверен в официальных показателях, потому что тем самым я бы отверг наши усилия улучшить качество данных показателей. Мы понимаем все ограничения, вытекающие из качества экономической среды, о которых вы сказали. Необходимо сверять данные показатели с реальной жизнью, которая ограничивает степень уверенности в чисто формальные цифры. Если вы видите, что статистика описывает картинку, которую в реальной жизни вы не наблюдаете или которая не совпадает с другими показателями, то, конечно, необходимо вносить корректировки. Нет, мы не принимаем статистику за чистую монету. Мы знаем о наличии теневой экономики, бартера. Я хотел бы отметить еще один момент. Изоляция Беларуси от международных финансовых рынков, относительный недостаток иностранных инвестиций делает этот вопрос более критическим. Трудно наблюдать за другими видами экономической деятельности, которая бы проверяла формальные индикаторы. Поэтому люди в Беларуси в большей степени должны полагаться на официальную статистику, чем, скажем, в Польше.

- Экономика – это информация, стимулы и ценности. Насколько искажены данные факторы в Беларуси по сравнению с рыночной экономикой? Некоторые говорят, что белорусы не в состоянии думать в рыночных категориях и принимать адекватные решения.

- Выскажу свое субъективное мнение. Я живу в Вильнюсе и сравниваю его с Минском. Здесь гораздо меньше прозрачности в информации, в системе стимулов. Вне сомнения, гораздо труднее открыть бизнес в Беларуси, чем в Литве. Рыночные сигналы в виде цены, обменного курса, инфляционные ожидания оказывают свое влияние на поведение людей. Несмотря на то что Минск в 3 раза больше Вильнюса, в нем гораздо меньше богатства, коммерческой деятельности и рыночного развития. Опять же, это мое субъективное мнение. Сектор услуг здесь, кажется, спрятан и, очевидно, развит гораздо меньше. Прошло 8 лет, и мы видим, что уровень и степень экономической активности в Беларуси гораздо ниже, чем в Литве. По дороге от границы Беларуси до Минска практически отсутствуют услуги. Можно назвать ряд причин такого состояния данного сектора. На 200 с лишним километров только две или три заправки, отсутствуют магазины, мест, где можно перекусить и выпить кофе. У людей нет информации. Они сталкиваются с массой препятствий на пути открытия бизнеса.

- По мнению России и МВФ, Беларусь должна ступить на путь болезненных структурных реформ. Их можно проводить двумя способами: постепенно, медленно или системно, быстро. Насколько готово белорусское правительство к осуществлению данных сценариев? Какой сценарий более правдоподобен?

- Очевидно, что белорусское правительство предпочитает градуализм. Если бы было иначе, оно давно бы решило проблемы, с которыми сталкивается сегодня. Я бы не хотел предсказывать развитие событий. Время покажет, но по-прежнему существует тенденция делать все постепенно. Проведение радикальных реформ не значит, что все радикально и быстро поменяется. К примеру, даже в странах, которые выбрали быстрые радикальные реформы, некоторые проблемы просто нельзя решить быстро. В данном регионе к таким проблемам относится реформа сельского хозяйства. Да, можно радикально поменять политику, но сельское хозяйство так быстро не отреагирует. Мы говорим о 20% населения страны, о сложном культурологическом, социальном, экономическом климате. Нельзя поменять его за ночь. Надо видеть разницу между быстрыми системными изменениями и быстрым ответом субъектов на эти изменения. Отказ от быстрых системных изменений часто ведет к затягиванию процессов. Очевидно, что страна не может поддерживать 15 – 25% населения в сельхозпроизводстве. Надо двигаться в другом направлении. Это не значит, что рывок к переменам не должен быть быстрым. Если рывок происходит медленно, вяло, то это совсем не рывок. Градуализм откладывает получение страной пользы, прибыли от перемен. К примеру, возьмем энергетический сектор. Если мы сохраняем неэффективную структуру потребления энергии, мы просто на протяжении многих лет сжигаем газ, накапливаем долги. То же самое можно сказать про сельское хозяйство. К примеру, в Литве нет колхозов. Я не хочу сказать, что там нет проблем с сельским хозяйством, но это не проблемы дотационных цен, возврата кредитов, недостатка прав собственности. Эти проблемы в Литве решены, но остаются другие, ведь на селе работает 15% населения.

- Россия для Беларуси – это важный фактор. На 10 ноября намечено подписание соглашения между Центральным банком России и Нацбанком Беларуси. Каково, по-вашему, влияние России на ход реформ в Беларуси? Усилит ли Россия давление на Беларусь в отношении интенсификации рыночных реформ?

- По этому вопросу я могу высказаться скорее в качестве наблюдателя данного процесса, чем специалиста. Процесс оказания влияния, на мой взгляд, не совсем прозрачен. В такой ситуации наблюдатели и эксперты, не обладая объективной информацией, начинают спекулировать на предмет природы российского влияния на Беларусь. Переход на единый обменный курс – это результат влияния и давления со стороны России? Многие люди предполагают, что оно так и есть, но для меня здесь не хватает прозрачности процессов, необходимых для установления причинно-следственных связей. Чтобы влияние было понятно, позитивно, предсказуемо, оно должно быть более прозрачным, более четко должны быть определены параметры этого влияния.

- Одним из предлагаемых вариантов стабилизации белорусского рубля является его привязка через currency board к российскому. Как вы оцениваете такое предложение?

- Я думаю, что термин currency board (валютное управление) в Беларуси имеет несколько иное значение. На самом деле, это достаточно специфичный монетарный механизм. Первым его элементом является то, что центральный банк страны имеет права осуществлять эмиссию собственной валюты только в обмен на иностранную валюту. Это в свою очередь запрещает две вещи: 1) кредитование правительства, 2) кредитование банков. И когда мы говорим о введении данного режима, нам надо ответить на вопрос: "Готовы ли два института  – правительство и коммерческие банки – работать без кредитов центрального банка?" Я так не думаю. Кредитные портфели банков имеют большую часть сомнительных кредитов. Необходимо провести их своеобразную очистку. Это может потребовать рекапитализации, поскольку определенная часть банков является государственными. Более того, Национальный банк является акционером отдельных коммерческих банков. Как можно переходить на валютное управление в таком институциональном укладе, ведь главным элементом currency board является запрет кредитования коммерческих банков Нацбанком. Еще большой объем работы надо проделать Беларуси для выполнения предварительных условий введения валютного управления, если такое решение будет принято. Другой вопрос, а нужен ли Беларуси такой механизм, как валютное управление? На данном этапе, наверное, нет. Это был бы достаточно рискованный шаг до тех пор, пока банки и правительство не готовы отказаться от финансовой помощи Нацбанка. Правительство должно работать на рынке европейских облигаций, а оно там не работает. Коммерческие банки надо приватизировать, а правительство не готово их приватизировать. Они еще не приведены в порядок для продажи и продолжают кредитовать сомнительные проекты, типа поддержки совхозов и колхозов, строительства. В качестве решения проблемы стабильности денег мы предлагает методику установления планового индикатора увеличения денежной массы. В этой системе мы предлагаем определенное увеличение денежных показателей. До сих пор наши предложения расходились с практикой белорусских монетарных органов. Мы рекомендовали гораздо меньший объем эмиссии. В этом и есть суть вопроса. В отношении currency board я хочу сказать, что это красивый девиз, но Беларусь не готова к его воплощению в жизнь. Будем честны, она и не должна быть готова именно к такому укладу. В мире 5 – 7 стран работают в режиме валютного управления. Другие страны успешно работают в режиме свободного плавания своих национальных валют, коридора и так далее. Главное – обеспечить высокую степень предсказуемости и стабильности.

- Когда МВФ и Всемирный банк говорят о государственном регулировании и вмешательстве чиновника в экономику, они среди прочих угроз отмечают моральную опасность. Каковы последствия политики точной настройки, которую часто проводят правительства в переходных странах? Каковы шансы политики выделения национальных экономических чемпионов в переходной экономике без рыночных институтов?

- Сама концепция национальных экономических чемпионов несет в себе определенный багаж. Суть его в том, что если государство выделяет некие предприятия или отрасли, оно должно быть в состоянии их субсидировать. Оправдание может быть разным. Можно подойти к концепции национальных чемпионов с другой стороны. К примеру, "Газпром" в России является таковым, потому что он владеет огромными газовыми ресурсами и, может, это и есть наиболее эффективная форма организации добычи и продажи газа. Помимо ресурсных отраслей в других сферах без рыночной подпитки мы не может утверждать, что национальные чемпионы будут работать успешно. Вы можете говорить о развитии технологии по производству компьютерного чипа, мобильного телефона. Если вы плотно не работаете на рынке, не получаете информационную поддержку, то ваш проект может оказаться большой неудачей. Правительство должно объяснять населению, почему необходимо субсидировать именно этот проект. При этом надо четко представлять издержки такого субсидирования. Это относится и к сельскому хозяйству, и для многих стран региона к сохранению сберегательных банков. Многие политики говорят, что нам необходимо предоставлять банковские услуги сельскому населению. Может, это и так, но надо представлять, сколько такие услуги стоят, во что они обходятся бюджету. При этом необходимо рассматривать альтернативные формы оказания услуг. К примеру, вместо того, чтобы сохранять по деревням структуры Беларусбанка или Литовского сберегательного банка, может, лучшим решением было бы перепрыгнуть через поколение и установить Интернет-киоски на почтах в деревнях, через которые можно получать банковские услуги дешевле и одновременно приобщаться к современным технологиям. Нет смысла замыкаться только в рамках одной организационной формы.

- Большое спасибо за ваше время.
 

Другие материалы в этой категории: « Сила убеждения Похвалили. с кислой миной »

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

апреля 17 2017

Праздник не удался

2 апреля 2017г. – странный праздник, День единения народов Беларуси и России. Накануне А. Лукашенко предупредил о хрупкости союзного строительства. Правительство РБ в предпраздничной манере…