Затромбованная экономика Процедура банкротства, как экономическая профилактика

Автор  10 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Процедура банкротства в Беларуси является сравнительно новым явлением, но вокруг нее уже успели сформироваться многие ложные представления. Один из мифов касается роли, функций и полномочий управляющего по делу о банкротстве. Многие чиновники чуть ли не автоматически подозревают управляющих в злых намерениях, в желании войти в сговор с кредиторами или должником и решить свои имущественные вопросы. Чтобы разобраться в данной проблеме, надо себе четко представлять, что управляющий – это представитель суда на предприятии. И у кредиторов, и у судей есть достаточно инструментов, чтобы проконтролировать его работу.  

Предприниматель – представитель суда Типичный управляющий – это частный предприниматель, которого государство нанимает на работу. В защитный период он должен дать заключение суду о состоянии предприятия, по которому возбуждена процедура банкротства. На этом этапе его задача - указать, если ли признаки ложного или преднамеренного банкротства, неплатежеспособности предприятия. Как сказано в статье 35 закона «О банкротстве» временный управляющий вправе «заявлять в хозяйственный суд ходатайство об отстранении руководителя должника от должности, .. производить опись (инвентаризацию) и оценку всего движимого и недвижимого имущества должника, .. производить экспертизу финансово-хозяйственной деятельности», в том числе с привлечением экспертов. Он обязан «устанавливать кредиторов должника и определять размер их требований,… определять наличие признаков ложного банкротства.. сокрытия банкротства или срыва возмещения убытков кредитору». При этом он обязан сохранить имущество. Если на этом этапе управляющий начинает продавать активы, значит, он нарушает закон. Иными словами управляющий в защитный период, который может продолжаться до 3 месяцев, выполняет роль врача, который ставит диагноз человеку, обратившемуся к нему за помощью. Не факт, что пациента надо сразу же оперировать, что высок риск летального исхода. В одном случае поможет интенсивный курс лечения при строгом выполнении диеты, во втором – отказ от курения и занятия физкультурой, в третьем – надо просто попарить ноги и поставить горчичники. Не исключено, что пациентом оказался студент или рабочий, которые симулируют некие признаки болезни, чтобы получить справку или открыть бюллетень. Аналогия с возбуждением производства по делу о банкротстве практически полная. Только в отличие от врача-диагноста у управляющего полно контролеров, каждый из которых имеет свой интерес и, что самое, главное, законные основания следить за правильностью действия «диагноста» предприятия. Блокировка процедуры банкротства многими отраслевыми министерствами на том основании, что управляющие наживаются на самой процедуре и мешают предприятиям спокойно работать, это неуклюжая попытка найти стрелочника за свои же просчеты. Страх «врача» То, что многие чиновники министерств панически боятся самого слова «банкротство» говорит лишь о том, что они плохо знают белорусские законы. Факт «возбуждения производства по делу о банкротстве» предприятия они воспринимают чуть ли не как его летальный исход. Им видятся сотни уволенных рабочих, не выполнение плана по росту ВВП, падение налоговых поступлений, как следствие, головомойка на многочисленных совещаниях с возможным увольнением или, не дай бог, чем-нибудь пострашнее. Это не логика существующего закона «О банкротстве». Это логика реальной жизни, тех неформальных институтов, которые чрезвычайно сильны в белорусской экономике. Понятно, что чиновники перестраховываются и тем самым наносят серьезный ущерб проблемным и даже здоровым предприятиям. Каждый из нас знает, что при болезни чем быстрее пойдешь к врачу, тем быстрее, дешевле и эффективнее будет курс лечения. Процедуру санации и банкротства надо начинать как можно раньше, когда еще есть работающие активы, не накоплены неподъемные долги, не сорваны договора с клиентами и поставщиками, окончательно не испорчены отношения с банками, когда еще не подмочена репутация брэнда. Разве стоматолог виноват в том, что человек 2 года терпел зубную боль, не лечил кариес и в результате получил разрушение зуба? Разве хирург виноват в том, что у пациента неправильно срослась нога, потому что он после травмы не обратился к врачу? Именно поэтому белорусский закон о банкротстве устанавливает обязанность директора начать процедуру банкротства. Когда обеспеченность предприятий собственными оборотными средствами составляет 7,6%, в том числе в промышленности – 4,1% (норматив - 30%), торговле и общественном питании – 0,4% (норматив – 10%), жилищно-коммунальном хозяйстве – -1,6% (норматив – 10%), связи – -18,8% (норматив – 15%), когда во многих случаях даже продажа активов по балансовой стоимости не позволит рассчитаться с кредиторами, разве не пора начать курс лечения?

Затромбованная экономика
В Беларуси из-за отсутствия четко выраженных механизмов собственности (когда у предприятия много начальников, но нет одного ответственного хозяина) принято «лечить», в основном, практически «мертвые» предприятия. Возбуждается производство по делу о банкротстве, по решению суда на завод приходит временный управляющий, а в это время директор, руководители отраслевого министерства, которые годами прожигали активы, кое-как выживали на старых заслугах и административном ресурсе ждут чуда - воскресения предприятия из мертвых. Чудес, как мы знаем, не бывает. Есть лишь недостаток информации. И в этом случае ни один в мире управляющий, даже из Morgan Stanley или Solomon Brothers не в состоянии вернуть завод «на уровень 1990 года», о котором так мечтают многие руководители страны. Бывает, проще построить новый на пустыре. Но что делать со старым? Единственный выход – ликвидация, которая является нормальным, цивилизованным способом очищения экономики от «тромбов», коими являются долги, неплатежи и неэффективные инвестиционные проекты. Не управляющие, не закон «О банкротстве», а чиновники, которые формально выполняют свои обязанности собственников 80% активов страны, а также политики, которые не контролируют качество управления имуществом, виноваты в «затромбованном» состоянии белорусской экономики. Мы все прекрасно знаем, что случается с человеком, когда у него в крови образуются тромбы. Без лечения вероятность гангрены, ампутации и летального исхода велика. Задолженность по платежам в бюджет 230 млрд. рублей, кредиторская задолженность 10,7 трлн. рублей, из которых 4,9 трлн. – просроченная, 3,7 млрд. долгов за энергоресурсы, дебиторская задолженность – 8 трлн. рублей, из которых половина – просроченная, - это и есть тромбы отечественной экономики, от которых необходимо избавляться при помощи процедуры банкротства. Разве доведение предприятий до болезненной, дорогостоящей процедуры «ампутации» соответствует стратегическим интересам Беларуси? И разве управляющие довели экономику до такого состояния? Однако Минфин и Минэкономики почему-то постоянно забывают платить управляющим уже за выполненную работу. А суды пока отказываются брать в производство иски о возбуждение процедуры банкротства против органов государственной власти, которые не выполняют свои договорные обязательства. В законе «О бюджете на 2003 г.» также не запланировано достаточный объем средств для обеспечения нормальной работы управляющих. Государство не желает тратить деньги на экономических «докторов», забыв известную истину: «скупой платит дважды», а глупый платит постоянно. Макаронная драма

Хорошим примером «качественного» управления сектором экономики и создания для него благоприятного экономического климата является макаронная отрасль Беларуси. Некоторые производители макарон, в том числе частные компании находятся сейчас на разных стадиях процесса банкротства. В Беларуси практически не осталось производителей, которые бы в существующих условиях могли бы конкурировать на внутреннем, тем более на внешних рынках. Имеется достаточно оснований считать борисовскую, слуцкую, могилевскую, витебскую фабрики банкротами. Многие частные цеха либо закрылись, либо находятся в процессе банкротства. Нельзя сказать, что менеджеры данных предприятий владеют современным инструментарием управления предприятия. Но им было бы гораздо проще работать, если бы не было злополучного чешского зернового кредита 2000 года. Казалось бы, невинная финансовая операция, т.е. привлечение денег на закупку сырья, вылилась в настоящую трагедию для макаронной промышленности. Вспомним, что кредит выдавался в начале года, а потом официальный курс Нацбанка стремительно сократил почти трехкратное отставание от рыночного. Чиновники Минсельхозпрода, исполкомы, увидев, что их «гениальная» кредитная операция стала полным фиаско, решили переложить груз ответственности не только на макаронщиков, но и ни производителей хлебобулочных изделий. Кредит брали под гарантии правительства, а рассчитываться пришлось потребителям муки из чешского зерна. Чтобы продать чрезвычайно дорогое зерно и муку, которая из него получалась, Совмин решил ввел лицензии на импорт муки из всех стран, в том числе из России. Если тонна муки из чешского зерна на госпредприятии стоила, к примеру, 420 тысяч рублей, а производитель нашел импортную муку за 200 тысяч, то все равно ему надо было доплачивать 220 тысяч, чтобы «выровнять условия хозяйствования». Такие же условия сохраняются на 2003 год (при цене белорусской муки 435 тысяч за тонну российская стоит около 280 тысяч). Вот вам и единое экономическое пространство с Россией. В результате сложилась ситуация, когда оптовая цена на российские макароны была 350 тысяч, а на белорусскую муку – 420 тысяч. При наличии «дырявой» таможенной границы с Россией белорусские макаронщики оказались на грани краха. В 1990 году производство макаронных изделий составило 60,2 тыс. тонн, в 1998 – 52,8 тыс. тонн, то в 2001 г. – 13,1 тыс. тонн, а за 8 месяцев 2002 г. – 8,4 тыс. тонн. Что было бы, если бы в этот момент директора макаронных предприятий массово подали заявление о банкротстве? Во-первых, они бы приостановили процесс проедания всех своих активов. Не дошло бы до типичной, к сожалению, ситуации, когда сначала «проедается» прибыль, затем оборотка, складские запасы, а потом – основные средства. Что толку с предприятия, которое потеряло основные ресурсы для сохранения производства? Во-вторых, наличие десятков дел в судах заставило бы конкурентные с/х лобби группы в правительстве обратить внимание на тарифную и сбытовую политику правительства в целом и на данную товарную группу. Если бы все управляющие в один голос сказали, что введение такой дорогой лицензии привело к резкому ухудшению работы предприятий данной отрасли, СМИ подхватили бы этот message, то глядишь, и отменили бы существующий порядок импорта муки. В-третьих, увеличилась бы возможность проведения санации и реструктуризации многих предприятий. Но меры профилактического характера не были приняты. В результате белорусский внутренний рынок практически потерян для отечественного производителя, тысячи рабочих мест практически ликвидированы, потому что чиновники вовремя не исправили свою ошибку с чешским кредитом. Сегодня в наших магазинах и на рынках можно купить макароны от челябинской «Макфы», московской «Экстра-М», смоленской САОМИ, польские и литовские изделия. А белорусское правительство по-прежнему «защищает» одного отечественного производителя, гробя десятки других. Без этих протекционистских мер мы могли бы есть хлеб и мучные изделия в два раза дешевле. Сегодня ситуацию надо срочно исправлять. В этом году в России и Украине очень хороший урожай зерна. В результате в некоторых регионах России фуражное зерно можно купить за $25 за тонну, а продовольственное – за $85. В Беларуси закупочная цена составляет $108. Российская мука оказалась более чем в 2 раза дешевле белорусской. Если к ценовой политике добавить другие параметры инвестиционного климата Беларуси, то становится понятным, почему Смоленская макаронная фабрика, которую в начале 90-х никто серьезно не воспринимал, сумела переоборудоваться и завоевать свои нишу на белорусском рынке. Сама по себе процедура банкротства сегодня вряд ли спасет макаронную отрасль страны, но без реструктуризации данного сектора экономики привлечение новых технологий и инвестиций вообще нереально. Именно процедура банкротства является максимально быстрым и дешевым механизмом оздоровления макаронной, хлебной и мукомольной промышленности Беларуси.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!