Сладкое слово «банкротство» О системе очистки белорусской экономики

Автор  10 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

На прошлой неделе А. Лукашенко предложил сделать 2003 года годом наведения порядка в стране. Когда говорят о порядке в экономике, обычно имеют в виду избавление от убыточных предприятий, расплату по долгам, создание инвестиционного климата и эффективной судебной системы защиты прав собственности. Об этом же на недавнем заседании Совмина, посвященному итогам работы экономики за 7 месяцев, говорил премьер Г. Новицкий. Поскольку целый ряд болезней белорусской экономики носят хронический характер, без решительных мер не обойтись. К таким относится процедура санации и банкротства. По сути дела, руководители государства открыто призвали к ее использованию для наведения порядка в нашем белорусском доме.  

Несмотря на то, что закон РБ «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» вступил в силу в феврале 2001 года, многие директора предприятия и чиновники до сих пор его игнорируют. Больше года идут споры, работает закон или не нет, нужен он нашей экономике или нет. Как религия не может быть без греха, так и экономика не может быть без банкротства. Очевидно, что отраслевые министерства затевают спор, чтобы «заболтать» проблему, а не решать ее. Практика применения положений закона о банкротстве раскрыла сущность системы управления реальным сектором, назвав главных виновников растущих долгов, падающей рентабельности и платежеспособности, т.е. всех тех экономических грехов, с которыми предложил бороться А. Лукашенко.

После принятие целого ряда сопутствующих подзаконных актов, реструктуризации органов управления страны в сентябре 2001 г., принятия нового положения о Департаменте по санации и банкротству Минэкономики применение норм закона начало набирать обороты. Отметим, что в нынешней структуре власти Департамент является одним из самых прогрессивных и нужных органов. Его наработки, опыт и информация будут востребованы любым правительством. Ведомство Бориса Кононова, директора департамента, подготовило 126 управляющих (среди них 26 – юридические лица) по санации и банкротству. Экономисты и юристы, бухгалтера и менеджеры прошли качественную подготовку по экономике, бухучету, праву, менеджменту и психологии. Именно они должны стать «дворниками» или санитарами белорусской экономики в год наведения порядка. Предложения департамента обучить директоров госпредприятий и чиновников пока не нашли поддержки у руководства Совмина.

«Вшивые блохи» на службе государства

Сегодня ведется рассмотрение около 1500 заявлений о банкротстве. Далеко не все из этого числа – это работающие предприятия с ликвидными активами. Многие управляющие начинают работать с фирм-пустышек, т.е. фирм, у которых нет имущества, отсутствует сам должник или его представитель – директор. В таких случаях есть только зафиксированный долг налоговой инспекции, но документов на фирме, естественно, нет. Среди «пустышек» числятся многие некогда известные финансовые компании, которые работали до перерегистрации 1998 года. Они часто создавались, чтобы избегать уплаты налогов. Поэтому усилия налоговых инспекций, которые сейчас пытаются через процедуру банкротства взыскать долги, тщетны. Ни один управляющий не в состоянии взыскать долги с «воздуха». И закон о банкротстве здесь не причем. Проще простого завались судей заявлениями о банкротстве и свалить всю ответственность за расследование дел на управляющих. Но как 21 судья по всех стране (ведущие дела о банкротстве), плюс 24 человека в Высшем хозяйственном суде и 20 человек, работающих в департаменте, могут справиться с работой, которую должны делать тысячи чиновников в налоговых инспекциях и отраслевых министерствах? Надо видеть замученных, заваленных сотнями папок судей, которые в тесных коморках за $150 в месяц должны вести по 30 – 50 дел, чтобы понять, что самым слабым звеном белорусской системы является не готовность судебной системы для решения экономических задач. Роль налоговых органов в процедуре банкротства весьма противоречива. Они требуют взыскания не только основной суммы долга, но и штрафов и пени, которые зачастую в несколько раз больше. В этом плане мнение управляющих и директоров предприятий совпадает: налоговики своей политикой штрафов разрушают предприятия и лишают их возможности пройти эффективную санацию. Их не интересует, выживет ли предприятие после уплаты основного долга перед бюджетом и штрафов или нет, сколько рабочих мест будет уничтожено. Они ведут себя, как роботы, запрограммированный на выполнение одной функции. Таким образом, мы наблюдаем острый конфликт между налоговыми органами, отраслевыми министерствами с одной стороны и А. Лукашенко и управляющими с другой. Ведь последние заинтересованы в наведении порядка, а первые – в сохранении существующего экономического и имущественного хаоса.

Продается банкротство. Цена - $27

Раз уж государство в лице налоговой инспекции решило избавиться от давно не существующих предприятий, то оно должно понимать, что это требует определенных затрат. Существующая практика показывает, как легко можно заблокировать процесс только одним решением – установлением чрезвычайно низкой платы управляющему за проведение процедуры банкротства. Цена банкротства по одной фирме-пустышке по сегодняшним тарифам – 50 тысяч рублей или $27. Как говорят управляющие, затраты на бумагу и на печатание материалов по одному делу превышают эту сумму. Раньше тариф был 250 – 300 тысяч. Столько денег получали управляющие за 6 месяцев интенсивного труда. Кто будет браться за работу, к которой человек высокой квалификации, инвестируя свое время и интеллект, должен еще доплачивать? Можно ли на $27 разыскать собственника, его имущество, найти дебиторов и закончить процедуру ликвидации?

Налоговые органы нашли способ, как переложить проблемы с больной головы на здоровую. Должностные обязанности предписывают им самим проводить большую часть этих действий, но у них нет средств, механизмов, знаний и желания, хотя есть полномочия привлекать к розыску и ГКФР, и другие контрольные органы. А тут – управляющие под боком, на которых можно свалить сотни «пустышек» и ответственность за то, что государство не может взыскать с них налоги. Отметим, что сам Минфин и Минэкономики, который платит управляющим, часто действуют в лучших традициях «пустышек». Они постоянно задерживают платежи управляющим уже по завершенным делам. Пора открывать процедуру банкротства в отношении налоговых инспекций, но суды такие иски не принимают. Во взаимоотношениях между государством и управляющими есть еще один фактор – закон о бюджете, в котором определены суммы на выплату по делам об экономической несостоятельности. Поскольку в бюджете денег нет, то управляющие в числе первых попадают под секвестр. Ни законодатели, ни Минфин не удосужились уточнить количество дел, которые необходимо рассмотреть в 2002 году. Они рассуждают просто: «При растущем со скоростью 6% ВВП экономике какие могут быть банкротства?» Каким бы хорошим ни был сам закон «О банкротстве», какими бы профессиональными не были управляющие, санация белорусской экономики может быть легко остановлена некой ведомственной инструкцией налоговой инспекции или тарифом, устанавливаемым судом. Сегодня по делам банкротства активно работают 20 – 25 управляющих и организаций. Многие из них уже отказываются от бесплатного служения государству, экономической и интеллектуальной благотворительности.

Пассивность банков и отраслевиков

Активность налоговых органов понятна. На их долю приходится около 90% всех поданных от государственных органов заявлений. В отличие от Польши, Венгрии или даже России чрезмерной пассивностью отличаются наши банки и поставщики энергоресурсов и сырья. Несмотря на растущие объемы кредиторской (на 1.07.02 – 10,5 трлн.) и дебиторской (7,8 трлн.) задолженности, несмотря на долг за энергоресурсы в 3,6 трлн. рублей, банки и отраслевые концерны не идут в суды с заявлениями о возбуждении процедуры банкротства. Нет среди активных санитаров «Белэнерго», Минсельхозпрода, «Белнефтехима», «Белгоспищепрома», Минпрома, которые держат в своих руках нити управления всем реальным сектором. Складывается такое впечатление, что огромных государственным имуществом Беларуси, которое составляет 80% всех активов страны, никто по-настоящему не управляет. При обилии контролеров и начальников активы государства бесхозны.

Частный сектор ведет себя совсем по-другому. В последнее время участились случаи так называемого самобанкротства, когда руководитель предприятия сам инициирует данную процедуру. При глубокой проработке вопроса, выявлении причин ухудшения финансового положения и принятии адекватного бизнес-плана такой шаг может реально помочь предприятию, поскольку он дает возможность на 3 года заблокировать требования кредиторов. Процедура банкротства служит для того, чтобы упорядочить отношения между руководством предприятия и собственником, кредитором и должником. Но Совет Министров и Администрация президента предпочитают действовать старыми дедовскими способами. Ярким подтверждением тому является предоставление очередных льгот, в том числе налоговых, Минскому тракторному заводу. Если бы МТЗ, МАЗ, Минский моторный завод и многие другие промышленные предприятия пропустить через процедуру санации и банкротства, то на выходе мы бы получили четкую картину взаимоотношений между собственниками, кредиторами и менеджментом. Это способствовало бы привлечению инвестиций и модернизации. Но правительство почему-то предпочитает ловить рыбу в мутной воде.

Борисовское дело

Процедура банкротства – это очень сложный механизм, где переплетаются интересы многих сторон. Здесь кавалерийским наскоком ничего не достигнешь, а только навредишь. Как показывает горький опыт одного борисовского предприятия, использование процедуры банкротства гораздо эффективнее, чем прямое вмешательство органов власти в деятельность предприятия. На следующем примере мы убедимся, на сколько опасной может быть процедура внесудебной ликвидации предприятия. Частные белорусские инвесторы решили открыть производство ламинированного ДВП. Закупили оборудование, наладили производство и сбыт, создав 140 рабочих мест. В марте 2001 году предприятие не вовремя выплатило зарплату. Долг был небольшим – всего 1,6 млн. рублей. Ликвидационная комиссия при Борисовском исполкоме, узнав об этом проступке частной компании, в спешном порядке рекомендовала местному органу власти подать иск в хозяйственный суд о ликвидации предприятия в связи с несвоевременной выплатой заработной платы (на основании указа президента № 699, принятого еще в декабре 1999 г.). В мае этого же года завод ликвидировал долги перед рабочими, но процедура уже была запущена. Хозяйственный суд в конце июля 2001 г. выносит решение о ликвидации. Вместо того, что самому назначить ликвидационную комиссию или поручить это сделать учредителям, суд доверяет это сделать исполкому. Только во второй половине августа Борисовский исполком назначает комиссию во главе с человеком, которые вообще не имел никакого отношения к предприятию. 1 декабря этот ликвидатор своим приказом освобождает себя от занимаемой должности, забыв проинформировать исполком и передать дела. Полтора месяца предприятия вообще было бесхозным. И только в январе 2002 г. бухгалтер написала заявление в суд с просьбой начать процедуру банкротства. И вот сегодня управляющий уже 8 месяцев занимается делом о банкротстве данного предприятия. С момента, когда исполком решил его ликвидировать, на заводе сменилось три директора, каждый из которых имел свое представление о бизнесе. Учредители, столкнувшись с таким отношением местных властей, решили изъять оборудование и начать другой бизнес. Но по закону они не имели права этого делать. Имеет место распродажа активов по чрезвычайно низким ценам. Имущество по балансовой стоимости 18 млн. рублей было продано за 800 тысяч. При этом найти директора компании, которая купила это имущество, весьма проблематично. Что же получилось в результате действий исполкома? Борисов потерял 140 рабочих мест, налогоплательщика, поставщика пользующегося на рынке спросом товара (кстати импортозамещающего). Рабочие данного предприятия до сих пор не получили выходное пособие, потому что выручки от продажи остатков продукции и активов едва ли хватит на закрытие долгов по зарплате. Собственники также вынуждены через различные схемы защищать свои права. Кто выиграл? Разве только чиновники, которые отчитались перед вышестоящим начальством об усилении дисциплины со злостными неплательщиками. Куда деть 80 млн. рублей накопленных предприятием убытков они не знают. Аудиторы и судьи, юристы и предприниматели в один голос выступали против права регистрирующего органа ликвидировать предприятие. Пример с борисовским предприятием наглядно показывает, на сколько опасным может быть расширение полномочий местных бюрократов и игнорирование судебной процедуры банкротства.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!

Новые материалы

мая 18 2017

Далеко за рамками здравого смысла и порядочности

Белорусские власти не перестают шокировать, раздражать и делать такое, что хватаешься за голову и кричишь: «Неужели это возможно?» 12 мая 2017г. премьер-министр правительства Беларуси Андрей…