Спасите банкротство

Автор  07 апреля 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Кто из нас в жизни не ошибается? Одни говорят, что умные учатся на чужих ошибках. Другие утверждают, что умные – это как раз те, кто платит по своим долгам чужими деньгами или вообще не платит. Экономика не может эффективно работать без института банкротства. Организовать его, принять соответствующую нормативную базу, обучить судей, управляющих, экспертов-оценщиков – вот в чем должна состоять функция государства на переходном этапе. Никто другой этого не может сделать по определению, потому что только государство имеет монопольное право защиты собственности, только оно служит гарантом выполнения сторонами своих договорных обязательств. Что происходит с экономикой, в которой система естественной очистки от балласта (процедура санации и банкротства) заблокирована тем же государством? Мы это видели. Система разваливается. Симптомы – резкое падение объема производства, снижение уровня жизни населения, отток новых технологий и “мозгов”, отсутствие инвестиционных ресурсов, рост безработицы, появление бедных, нищих, бездомных. Так развалился социализм. Ни США и Ватикан, ни Бальцерович и Гайдар при всем их могуществе не смогли бы сделать этого. Вирус саморазрушения встроен в саму систему. Может ли человек жить без печени и почек? Могут ли золотые рыбки жить в аквариуме, в котором не меняют воду? Может ли эффективный производитель товаров и услуг, рациональный хозяин бесконечно долго тянуть на себе балласт иждивенцев, нерадивых директоров и просто воров? Как учит история, может, но недолго: либо прекращает выполнять установленные нормативы выработки, производительности, потребностей, либо уезжает туда, где ценят его материальный и нематериальный капитал, либо просто «загибается».  

Особенности белорусского банкротства Беларусь остро нуждается в эффективной нормативной базе по организации и запуску института санации и банкротства. За 8 лет власть провалила проект “банкротство”, так и не сумев установить жесткую финансовую дисциплину. Вплоть до середины 1999 г. ни одно государственное предприятие вне зависимости от его финансового состояния не было санировано, реструктуризировано или ликвидировано. В развитых странах данный институт ориентирован прежде всего на частные компании, поскольку они совершают подавляющее количество сделок. Не надо прельщаться: и на так называемом капиталистическом Западе государство очень часто находится вне правил рынка. Почему банкротство у нас не работает? Среди основных причин отметим следующие: -    85% всей собственности по-прежнему принадлежит государству. При отсутствии хозяина, распорядители (директора или чиновники министерств и концернов) не имеют стимулов приводить в порядок чужое имущество. Наоборот статус временщика толкает временного менеджера к реализации схем по перекачке казенного имущества в свое;
-    отсутствие политической воли по проведению системных экономических реформ. Вместо рыночной системы, которая предполагает личную ответственность за инвестиционные решения, правительство Беларуси предпочло построение модели коллективной безответственности, известной как рыночный социализм;
-    статизация частной собственности. Если производителю запрещают устанавливать свободные цены, покупать и продавать по своему усмотрению, если собственник не может использовать свое имущество так, чтобы получать для себя наибольшую выгоду, то можно утверждать, что частной собственности де-факто в стране нет;
-    отсутствие эффективной законодательной базы. Власть, которая сделала ставку на государственные инвестиции и создание точек роста на базе госпредприятий и концернов, не была заинтересована в принятии Закона о санации и банкротстве, потому что первыми “под топор” пошли бы многие государственные субъекты. Поэтому Комитет по санации и банкротству при Мингорисполкоме был создан не полных 2 года назад, а эпопея с антимонопольным министерством бесславно закончилась его превращением в структурное инертное подразделение ничего не значащего министерства;
-    неподготовленность судебной системы к рассмотрению и эффективному решению дел по банкротству и санации; отсутствие достаточного количества экспертов по оценке имущества, кризисному управлению. На сегодняшний день складывается ситуация, когда судья, получающий около 20 млн. BLR в месяц должен сам назначать размер вознаграждения кризисному управляющему. Тот проводит огромную работу по оценке состояния предприятия, находящегося в сложном финансовом положении, составляет бизнес-план спасения предприятия или его ликвидации. Не поднимается рука у нищего судьи заплатить (даже не из бюджета) за такую работу столько, сколько она стоит на рынке. Напомню, что составление простого бизнес-плана для малого предприятия для получения кредита от западного инвестора стоит минимум 2 000 USD. Антикризисные управляющие – это люди, обладающие уникальной комбинацией знаний в области экономики, права, бухучета и финансового менеджмента. Если правительство решит платить слишком мало, то данную работу будут делать не лучшие по специальности, а формалисты, отбывающие номер, или выпускники факультетов экономики и права, которые еще пороху реальной экономики не нюхали. Час работы высококвалифицированного аудитора (юриста, менеджера) стоит от 5 до 20 долларов в белорусских условиях. Западные компании, занимающиеся антикризисным менеджментом, пальцем не пошевелят меньше, чем за 100 USD в час. А у нас судья за аналогичные услуги предлагает заплатить по 40 USD в месяц. Создаются предпосылки, когда антикризисный управляющий, наделенный большими полномочиями, может превратиться в своеобразного шантажиста предприятия (делай откат или обанкрочу) или же станет инициировать перераспределение капитала. Как ни парадоксально, такая форма деятельности может ускорить процесс приватизации при условии, что государство решится на ликвидацию и распродажу имущества безнадежных должников.
   
    Беларусь: первые шаги
   
    В 1999 году во многом благодаря стараниям Комитета по санации и банкротству открылись первые 120 дел. Все они в отношении частных предприятий – мелких рыбешек, которые, собственно, не загрязняют наш общий аквариум. Можно сказать, что идет обкатка механизмов и апробация различных схем лечения больных предприятий: некоторые можно лечить, а ко многим подходит народная мудрость: поздно пить “Боржоми”, когда почки отказали. Подготовлено 30 антикризисных управляющих, готовых наводить порядок в отвратительно управляемом государственном имуществе. Налицо уже никем из серьезных экспертов не оспариваемый факт: государство не в состоянии контролировать и эффективно использовать свое собственное имущество. Все выделенные точки роста либо убыточны, либо балансируют на грани фола. И это при большом количестве привилегий и льгот, предоставляемых в той или иной форме. По оценкам белорусских экспертов, около 65% всех госпредприятий неплатежеспособны. При проведении санации и необходимых оздоровительных мер можно спасти большинство, если найдутся внешние инвесторы, а директора предприятий допустят к управлению молодых высококвалифицированных экспертов. Белорусские яппи пока не востребованы, но их время – не за горами. В коридорах власти на вопрос: “А что будет с предприятиями-должниками, если списать все долги и начать все сначала?” – отвечают: “Через полгода задолженность будет на том же уровне”. Так зачем же закачивать в бездонную бочку государственной бесхозяйственности ресурсы, капитал, рабочую силу, если они могли бы приносить прибыль и платить налоги в системе частной имущественной ответственности? На этот вопрос все сложнее отвечать даже отъявленным сторонникам неосоциалистической экономики.
   
    Учитесь на чужих ошибках

   
    Опыт соседних стран, у которых гораздо более благоприятная правовая среда, выше степень интегрированности в западные рынки сбыта, помогает понять, во что превратится реальный сектор экономики Беларуси без запуска института санации и банкротства. Примерная, дисциплинированная, на первый взгляд, Чехия проводила политику жалости по отношению к крупным государственным должникам. За последние 8 лет за счет бюджета было погашено около 6 млрд. USD долгов. Символ национальной гордости “Хемапол” (контролирует 50% сектора, который генерирует 10% ВВП страны) обанкротился в январе 1999 г. “CKD”, “Школа Пльзень” и “ZPS” находятся на грани банкротства. С экономической точки зрения, не вызывает сомнения, что все эти крупнейшие в стране компании должны пойти с молотка. К сожалению, политики в состоянии видеть только краткосрочные перспективы ликвидации или насильственной реструктуризации данных гигантов. А следовало бы научиться считать деньги не только одной компании, но и всех налогоплательщиков. Все эти чешские компании напоминают белорусские отраслевые концерны, объединяющие десятки предприятий. Чешская структура “Алиахим”, является аналогом “Белнефтехима”. Погоня за размером, за статусом олигополии превратила ее в субсидарха с нечеткими контурами собственности и отсутствием финансовой дисциплины. Клаус при всей свободнорыночной риторике пытался сохранить флагманов вне контекста рыночных законов и стимулов. Не получилось. И опять политики соблазняются легкими, на первый взгляд, решениями: в очередной раз протянуть руку помощи и отдать плохим хозяевам деньги хороших. Да, “Хемапол” объявлен банкротом. Назначен ликвидатор, но сеть подзаконных актов в реальной практике оказывается сильнее закона о банкротстве. Даже директора компании не удалось снять с работы, не говоря уже о том, чтобы продать имущество компании. Очередной причиной провала промышленной политики по отношению к крупным предприятиям является активная кредитная политика государственных банков, которым было приказано не деньги зарабатывать, а сохранять рабочие места. Польша и особенно Венгрия более решительно ликвидировали убыточные предприятия. Чехия посчитала, что мягкое вхождение в рынок промышленных гигантов постепенно дисциплинирует их. В действительности оказалось с точностью наоборот: банкроты втянули в долговую воронку большую часть здоровой экономики. Национальные локомотивы, выделенные государством, втянули страну обратно в кризис, а не вывезли в светлое стабильное будущее. Венгерские гиганты, ориентированные преимущественно на рынки СНГ, “Икарус”, “Раба”, Гедеон Рихтер” давно стали стабильными получателями государственной помощи. Бедные, нищие компании, формирующие свыше 10% ВВП, но не получающие прибыли. Мало того, что они перекачивают бюджетные деньги, они еще и не инвестируют в новые технологии, в научно-исследовательские проекты, разработку новых продуктов. Финансовый менеджмент для многих остается лишь привлекательной формулой из скучных учебников. И все потому, что весь этот государственный капитал управляется людьми, чьи личные мотивы и цели поведения не совпадают с мотивами налогоплательщиков и чиновников. Не совпадают, потому что эта собственность государственная. Вот еще одно веское доказательство, что только в рамках частной собственности можно реализовывать многочисленные прогрессивные наработки как западных, так и белорусских ученых и практиков.
   
    А как с банкротством в России?
   
    Странный вопрос, когда вся страна после дефолта является банкротом и остро нуждается в кризисном управлении. На бумаге Россия имеет один из самых жестких Законов “О банкротстве” (проект белорусского закона во многом перекликается с российским, однако имеются и существенные различия). Возбудить процедуру банкротства можно после того, когда в течение трех месяцев компания не выполняет свои финансовые обязательства. По большому счету, под это определение подпадают практически все субъекты, включая органы государственной власти. После принятия закона поток дел о банкротстве резко возрос. До 1 марта 1998 г. в арбитражных судах рассматривалось всего 4.296 дел. А с 1 марта по 31.01.99 было подано 6.574 заявления о возбуждении процедуры банкротства. Возбуждено 5.883 дела. Почти 20% из них – по отсутствующим должникам (брошенные, отработавшие свое компании), 5% – по сельхозпредприятиям, только 42 дела по градообразующим предприятиям. И здесь русские показали, что таможенные чиновники вместе с родственными придворными бизнесами могут использовать самый строгий закон в свою пользу. Как показала практика, многие региональные администрации эффективно использовали Закон о банкротстве для проведения очередного передела собственности. Когда под определение банкрота попадает почти каждый, администрация имеет возможность определять, против кого возбуждать процедуру, а на кого закрывать глаза. В этой ситуации – без независимой судебной системы и института арбитражных управляющих (есть множество нитей, за которые можно, по мере необходимости, дернуть), при блокировке конкуренции среди кризисных управляющих (практически нет западных специалистов, юридическим лицам запрещено выступать в качестве управляющих), при отсутствии возможности компании доказать свою финансовую состоятельность до возбуждения дела и блокировки деятельности компании, при отсутствии четкого механизма ответственности суда и управляющих за нанесенный компании ущерб от “искусственного” банкротства с целью перераспределения собственности
 – происходит дискредитация важнейшего рыночного механизма. Кстати, государство не сумело подготовить достаточное количество квалифицированных специалистов. Только 0,4% арбитражных управляющих имеют соответствующие лицензии. Огромный рынок для профессионалов в области финансового менеджмента, права и бухучета.
   
    Подводные рифы для Беларуси
   
    Самая большая опасность – это не принимать Закон “О банкротстве” и, приняв, игнорировать его. Для привлечения инвесторов, новых «мозгов» и технологий нормативная база должна быть прокредиторской, т.е. защищающей интересы собственника капитала. Заемщик, анализируя свое состояние и потенциал проекта, под который привлекаются средства, определяет режим работы с кредитором в договоре. Если он не выполняет свои обязательства, то кредитор вправе подать в суд. Да, возможны случаи шантажа компаний, которые имеют временные трудности, зачастую по не зависящим от них причинам. Но чем больше будет нормативных препятствий перед кредитором на пути возмещения им ущерба, тем выше будет инвестиционный риск. Чем длиннее защитный период, когда кредиторы не имеют права производить действия на возмещение своих средств, тем больше соблазна им воспользоваться компаниям для преднамеренного банкротства. Даже добропорядочные американцы, наученные смекалистыми иммигрантами из стран соцлагеря, добились 300-процентного роста числа банкротств по Главе 11 (введение защитного периода) за последние 10 лет. Получается типичная социалистическая картинка: предвкушая финансовую несостоятельность компании (причины могут быть разные: от элементарного воровства до ошибок в производстве и маркетинге), директор обращается в суд и просит возбудить против него процедуру банкротства. Вступает в силу статья о защитном периоде, и кредитору (если директор подготовил соответствующие документы и обезопасил имущество) говорят: “Извините, дорогой, вы пролетели”. В такой ситуации государство выступает соучастником в преступлении. Очередным законодательным препятствием может быть невозможность взыскать в счет погашения долгов имеющегося личного имущества (квартира, машина, земля и т.д.). Это очень чувствительные вопросы, к которым нужен взвешенный всесторонний подход. Простых решений быть не может, но преобладать должна экономическая логика, а не антиэкономическое мышление.
   
    Подготовленный Комитетом по санации и банкротству проект Закона “О банкротстве” учитывает практику применения подобных актов в разных странах мира. Закон будет действовать по следующей схеме:
    1 этап. Заявление кредитора (прокурора, налогового или иного уполномоченного органа, должника).
    2 этап. Принятие заявления хозяйственным судом, возбуждение производства по делу о банкротстве, начало защитного периода.
    3 этап. Возбуждение конкурсного производства.
    4 этап. Рассмотрение дела о банкротстве, принятие решения о банкротстве с санацией либо ликвидацией.
   
    На каждом из этапов дело может быть прекращено по причине предмета рассмотрения или же в виде мирового соглашения заинтересованных сторон. Закон мягче российского, но и среда его применения имеет принципиальные отличия. В белорусских условиях он будет работать прежде всего против государственных предприятий, потому что они являются основными экономическими игроками. Они должны поставщикам, банкам – государственным. Те, в свою очередь, должны энергетикам и газовикам – государственным. Разорвать порочный круг неплатежей и начать оздоровление экономики – это из области политических решений. Никакой, даже самый совершенный закон этот процесс не запустит. В случае его принятия правительство получает возможность проведения тихой приватизации под ширмой санации и ликвидации. Беларусь получит возможность начать приватизацию как бы с заднего двора. Нельзя сказать, что это самая эффективная форма изменения собственника, но это лучше, чем сегодняшний генерирующий сплошные долги статус-кво.
   
    Для привлечения лучших специалистов страны в важнейший процесс антикризисного управления, санации и банкротства предприятий белорусским законодателям надо решить следующие важнейшие проблемы:
   
-    интенсифицировать подготовку антикризисных управляющих, определить условия оплаты их труда, предусмотреть возможность привлечения специализированных белорусских и иностранных компаний (аудиторских) на конкурсной основе;
-    осуществить судебную реформу, добиться независимости хозяйственных судов, изменить принципы оплаты работы судей;
-    четко определить механизмы перехода прав собственности на имущество должника между кредиторами, кто имеет право инициировать процедуру банкротства и при каких условиях. При этом государство не должно иметь приоритетного права на получение самых ликвидных активов;
-    предусмотреть ответственность чиновников, руководства концернов и предприятий за блокировку принятых мер по восстановлению платежеспособности должника. Кстати, проект Закона предусматривает весьма перспективный набор мер:
-    перепрофилирование производства;
-    закрытие нерентабельных производств;
-    ликвидация дебиторской задолженности;
-    продажа части имущества должника;
-    уступка прав требования должника;
-    исполнение обязательств должника собственником имущества должника – унитарного предприятия или третьим лицом (третьими лицами);
-    продажа предприятия (бизнеса) должника; Решить все это крайне сложно. Приятно, что хоть кто-то в кабинетной тиши белорусской власти готовит остро необходимые для страны документы. Не примут сегодня – останется на потом. А в том, что данное направление государственной деятельности в сочетании с инициативой профессиональных экспертов из частного сектора перспективно и обречено на большой спрос в ближайшие 5 лет, сомневаться не приходится. Нет сомнения и в том, что спасение института банкротства является предпосылкой спасения всей разваливающейся на глазах экономической системы Беларуси.
 

Другие материалы в этой категории: « Структурное зло В суд за… размер и успех »

 

 

Новые материалы

Подпишись на новости в Facebook!