Беларусь без Минфина

Беларусь без Минфина

Автор  29 марта 2017
Оцените материал
(1 Голосовать)

В стране нет самого главного органа для реформ

В Беларуси нет полноценного министерства финансов. Есть орган, на здании которого висит табличка «Министерство финансов», но его функции сведены по казначейства или обыкновенной бухгалтерии. В переходных странах именно Минфин является важнейшим источником предложений по рыночным трансформациям. Лешек Бальцерович в Польше, Борис Федоров и Алексей Кудрин в России, Лайош Бокрош в Венгрии, Иван Миклош в Словакии или Рут Ричардсон в Новой Зеландии – все они были системными реформаторами на позиции министра финансов. Оно и не удивительно. Где деньги – там реальная власть. Экономику нельзя реформировать без глубоких изменений в фискальной, т. е. бюджетно-налоговой политике. В Беларуси природа налоговой системы, структура и содержание бюджета доказывает, что экономика была и остаётся сильно огосударствлённой, чрезмерно централизованной и плохо управляемой.

42% ВВП – вынь да полож

Полноценное Министерство финансов в транзитивной стране действует, как стратег, координатор и мистер «Нет» Он него должна исходить объективная оценка состояния основных источников развития и роста, угроз для финансовой стабильности, а также выработка адекватных предложений по балансу фискальных взаимоотношений между налогоплательщиками и государством. Минфин должен координировать деятельность других органов госуправления посредством совместной выработки стратегии развития разных секторов экономики. Он должен быть в центре процессов создания рыночных институтов развития и роста. Наконец, Минфин обязан мониторить эффективность государственных расходов по каждой статье, оценивать издержки получения бюджетных доходов через каждый из имеющихся налогов и предлагать бюджетно-налоговую систему, которая учитывает текущее финансовое состояние производителей товаров и услуг, внешний контекст, т. е. состояние конкурентов, качество государственного управления активами и ресурсами, издержки выполнения налогоплательщиками налоговых требований государства, а также их мотивацию при планировании и осуществлении предпринимательской деятельностью. По результатам такого мониторинга и аудита Минфин обязан говорить «нет» для тысяч большим и малых корпоративных иждивенцев бюджета. Ему должно быть всё равно, кто просит дотации, субсидии, налоговые льготы или беспошлинный ввоз товаров. Решительное, обоснованное «нет» должно быть ответом в равной степени президенту, председателю исполкома или директору Барановичского производственного хлопчатобумажного объединения (БПХО).

Ничего подобного министерство финансов де-факто не делает. Понятное дело, что в системе жёсткой централизованной власти А. Лукашенко, в рамках модели «Хрустальный сосуд» невозможно появление прорыночного, реформаторского министерства финансов. Однако в аналогичной среде Национальный банк предпринял целый ряд успешных инициатив. Правдами и неправдами, хоть тушкой, хоть чучелом этот орган под руководством П. Каллаура избавляет страну от порочных практик в сфере денежно-кредитного обращения. НБ РБ работает в режиме активного диалога с экспертным сообществом и СМИ.

Министерство финансов же, перед которым стоят ещё более серьёзные и сложные задачи, чем перед Нацбанком, работает чуть ли не как спецслужба. Меняются министры финансов, их заместители, а бюджетно-налоговая политика остаётся практически неизменной. Налоговая система по форме копирует современную европейскую. Она не гарантирует нейтральность, универсальность и адекватность фискального бремени уровню конкурентоспособности производителей товаров и услуг. Прогрессивные ставки, огромные возможности для интерпретаций и оценки налоговых баз, сотни изъятий и исключений, репрессивные проверки с разорительными штрафами – а Министерство финансов рапортует о создании в стране оптимальной налоговой системы. Ставки налогов, налоговые базы подгоняются под заданный сверху приказ – собрать ~42% ВВП для финансирование затрат органов государственного управления. При этом Минфин ни разу публично не оценил издержки налогоплательщиков по исполнению налоговых обязательств государства. Исходя из того, что в США эти издержки составляют ~15% ВВП, в ЕС - ~14% ВВП, в Беларуси они составляют около ~18% ВВП. Наконец, за пределами оценки размера государства остаются забалансовые, квазибюджетные расходы. По разным оценкам они составляют до 5% ВВП. Суммируя все эти факторы мы можем сделать вывод об удушающей предпринимательскую активность фискальную систему страны, но руководители Минфина публично заявляют, что сокращать госрасходы дальне некуда, что доходная часть бюджета формируется самыми современными методами в оптимальном режиме. Если Минфин сам не может оценить эффективность государственных расходов, он мог бы попросить это сделать независимые организации и мозговые центры. Однако руководство Минфина боится показаться политически некорректным и назойливым. Отсюда позиция портного из известной истории. Можешь сделать из этой шкурки шапку? Могу. А две? Тоже могу. А четыре? Да, могу. Правда, о том, что носить эти четыре шапки будет невозможно, мужик (Минфин) заказчику не говорит.

Минфин проявляет мягкотелость в формировании госрасходов. Он идёт по пути наименьшего сопротивления, существенно увеличивая государственный долг. Он создаёт дополнительные угрозы макроэкономической и финансовой стабильности, совершая долларовые заимствования на внутреннем рынке. Наконец, он продолжает потакать лоббистам из отраслевых структур, которые перемалывают «живые» деньги налогоплательщиков в «мёртвый» капитал и структурные шлаки. Поэтому Минфин в Беларуси – не прогрессивный, профессиональный орган стратегического планирования и управления, а мелкая контора по выполнению приказов вышестоящего начальства.

 

 

Подпишись на новости в Facebook!