Налоговые индульгенции

Автор  23 марта 2006
Оцените материал
(0 голосов)

Несмотря на интенсивную государственную поддержку главных локомотивов белорусской экономики, бремя долгов сельхозпредприятий, промышленных заводов и строительных организаций посадило реальный и финансовый сектор на мель. С проблемой долгов можно поступить по-разному: игнорировать ее и позволить задолженности постепенно накапливаться, ликвидировать должников, распродавая активы по частям или целиком заинтересованным инвесторам, простить долги, списать их с баланса и, игнорируя причины их порождающие, по старинке идти с протянутой рукой к чиновникам разных уровней. Вернее к тем немногим банкирам, директорам предприятий, частному бизнесу, то есть к тем, кто зарабатывает реальные деньги. К несчастью потребителей и производителей, власть выбирает вариант № 3. Она закрывает глаза на бесхозяйственность, неумение распоряжаться дешевыми внутренними и внешними кредитами. Коридоры республиканской и региональной власти становятся Меккой для тысяч директоров, десятков руководителей государственных концернов, которые в смертельно опасной для жизни экономической среде пытаются выбить очередную порцию финансовых индульгенций. Не до жиру, быть бы живу.  

15 сентября 1999 вступил в силу Указ Президента РБ № 530 "О реструктуризации задолженности хозяйственных обществ по платежам в бюджет". Данный документ утверждает также Порядок реструктуризации долгов. Очевидно, не едет без финансовой смазки ржавеющая машина государственной экономики. Исполнительная власть, не имея в достатке российских и тем более западных горюче-смазочных материалов, решила еще раз перебрать изношенные узлы и механизмы. Авось, удастся протянуть осенне-зимний сезон. А там глядишь – весеннее солнце растопит обледеневшие руки и души директоров и рабочих предприятий, а Нацбанк подсластит долговую пилюлю очередными эмиссионными вливаниями. Недавно мы узнали, сколько еще потребуется денег, чтобы прожить зиму в тепле, светле и с хлебом на столе – около 80 триллионов рублей. Пока рука чиновника поднялась на то, чтобы дать добро на печатание половины данной суммы: чтобы раздать долги и заплатить за энергоресурсы. Кнопку денежного печатного станка Беларуси давно заело. За 8 месяцев показатель М0 вырос с 27,1 трлн. BYR до 63 трлн. BYR – на 232%. Денежная база М2 выросла с 96,1 до 206 трлн. BYR – на 214%! Темпы роста денежной массы за последние три месяца увеличились вдвое. Правительство и Нацбанк уже перекрыли прошлогодние показатели. Реструктуризация долгов по предлагаемой схеме понадобилась, очевидно, для того, чтобы выдаваемые новенькие пятимиллионные банкноты не были сразу изъяты налоговыми органами в виде штрафов и пени, а были запущены в оборот. А здесь подлежащие реструктуризации предприятия получат еще одну возможность канализировать бюджетные деньги на личные счета.

Из одного кармана – в другой

  Указ подписан с целью защиты интересов государства. Он устанавливает, что "дивиденды, начисляемые на долю в уставном фонде (пакет акций), переданную (переданный) государству при реструктуризации в соответствии с настоящим Указом задолженности, не подлежат обложению налогом на доходы и в полном объеме зачисляются в бюджет". Получается, что государство решило не брать себе подоходный налог со своего же имущества. При многообразии источников финансирования государственных расходов какая разница, где будут находиться деньги – на счетах госпредприятий или налоговых органов. Все равно при очередной авральной операции по мобилизации средств будут подключены все источники: бюджет, внебюджетные фонды, включая президентский, банки и госпредприятия. С большой натяжкой можно называть данную меру уступкой реальному сектору, стимулом для развития предприятий и мотивом для творческой работы директората. Данная мера, безусловно, была бы эффективной, если бы в Беларуси работал хорошо отлаженный фондовый рынок, от налога на дивиденды освобождались предприятия всех форм собственности, а не только государственные, реструктуризация проходила по схеме ликвидации убыточных предприятий и приватизации, а не ренационализации реального сектора. По большому счету, надо было бы вообще отменить подоходный налог с тех, кто получает зарплату от государства. Если, к примеру, рабочему госпредприятия, учителю или чиновнику начисляют 400 USD и берут 20% налога, то эффективнее было бы просто заплатить 320 USD и сэкономить на издержках сбора налога. Бюджетник не платит подоходный налог. Просто государство перекладывает деньги из одного кармана в другой.  

Многие правительства никак не могут решиться освободить доходы, получаемые в виде дивидендов, от налогообложения. Одно из разногласий между Великобританией и Европейским Союзом как раз и заключается в том, что британцы не хотят увеличивать ставку данного налога и вводить дополнительные фискальные ограничения на оборот ценными бумагами. Не хотят потому, что Нью-Йорк и Цюрих с удовольствием переключат на себя мощные финансовые потоки лондонского Сити. В эпоху глобализации и информационной революции каждое ухудшение условий хозяйствования в отдельном государстве ведет к значительным потерям доходов для ее субъектов. Один белорусский ученый, вхожий в кабинеты власти, краем уха слышал, что не надо создавать препятствия для денег, работающих на фондовом рынке. Он просто забыл сказать, что нет ни одного случая в мировой практике, когда бы ценные бумаги предприятий и другие финансовые инструменты были эффективным инструментом привлечения инвестиций и получения дохода в экономике, монопольным собственником которой является государство. При этом де-факто институт частной собственности в принятом на развитых западных рынках значении этого слова в Беларуси не существует. Да и фондового рынка в Беларуси тоже нет.

Кого и как будут реструктурировать

  Порядок реструктуризации задолженности по платежам в бюджет распространяется на хозяйственные общества, "которые не имеют возможности погасить эту задолженность в течение года с момента ее возникновения и ликвидация которых нецелесообразна". Получается, что предприятия не платят налоги. Налоговые органы бездействуют и не арестовывают имущество. Долговой ком продолжает нарастать. Кто решает, что ликвидация хронических должников нецелесообразна? По каким критериям? При существующих дырках в законодательстве слово, каприз чиновника становится последним, решающим аргументом. Об экономической целесообразности, некой логике принимаемых решений речь не идет. Да, действительно в Беларуси есть проблема реструктуризации крупных промышленных предприятий, градообразующих заводов. Правительство не имеет конкретного плана их модернизации и создания альтернативных рабочих мест. Неужели передача частных долей акционерных обществ обратно государству или национализация частных субъектов хозяйствования является адекватной мерой по увеличению конкурентоспособности белорусской экономики?  

Реструктуризация долгов перед бюджетом – это его "погашение путем увеличения уставного фонда хозяйственного общества в пределах имеющихся у него источников собственных средств с передачей доли в уставном фонде (пакете акций) соответствующей сумме задолженности в собственность Республики Беларусь и (или) административно-территориальной единицы". Трудно себе вообразить ситуацию, когда частное предприятие в течение года не платит налоги. Значит, данный Указ их касается в меньшей степени. Существует большое количество акционерных обществ, в том числе банков с разной долей государства в уставном фонде. Им государство либо регулярно списывает бюджетные долги, либо определяет особый режим их погашения, либо спокойно наблюдает, как задолженность накапливается. Проблема не в том, что государство плохо распоряжается своей долей, в то время как частные собственники получают высокие дивиденды, как это часто происходит в России. При наличии у государства большого количества рычагов воздействия на предприятия поведение директоров и частных акционеров, направленное на перекачивание ресурсов предприятий в "частные закрома", даже в ущерб самим предприятиям, рационально. Власть стимулирует медленную структурную смерть реального сектора. Поведение директора или внешнего управляющего уже реструктурированного по Указу № 530 предприятия ничем не будет отличаться от поведения нынешних управляющих. Система мотивов и стимулов не меняется. Наоборот, творческие порывы лучших рабочих и управляющих блокируются еще одной стеной. Уменьшается надежда ключевых лиц на предприятиях и в концернах, внешних владельцев пакетов акций, что когда-нибудь они получат возможность участвовать в приватизации и получить полный контроль над активами, воспользоваться дивидендами от инвестиций.

Во имя государства или общества?

  В Положении указано, что "реструктуризация задолженности допускается при соблюдении следующих условий: его ликвидация не противоречит государственным или общественным интересам, стоимость чистых активов указанного общества после реструктуризации задолженности будет равна или превысит минимальный размер уставного фонда, установленный для соответствующего вида хозяйственных обществ". Опять идет ссылка на государственные и общественные интересы. Если собрать за одним столом по 10 экономистов, политиков, производителей и потребителей, то сомневаюсь, что можно будет найти два идентичных определения этих самых интересов. Здесь ключевой момент в том, чье мнение в конечном итоге является определяющим. В Беларуси бытует мнение, и вы его знаете, что о балансе интересов между заинтересованными сторонами говорить наивно. Создается впечатление, что государство у нас отделено от общества. Первое обладает всеми необходимыми атрибутами силового подчинения недовольных и "неверных" – армией, милицией, судами. А общество – это те, кто платит по первому требованию того самого государства.  

Реструктуризация по-белорусски предлагается, очевидно, как альтернатива приватизации. Госпредприятия будут заинтересованы в ней, если директорам не выгодна их ликвидация и если они не получают дальнейших индульгенций от налоговиков. Как всегда, не обойдется без бумажной волокиты. Желающим пройти процедуру финансового "очищения" надо будет подготовить следующие документы:

1)       решение высшего органа управления хозяйственного общества об обращении за реструктуризацией задолженности;

2)       ходатайство уполномоченного республиканского органа госуправления о нецелесообразности ликвидации, согласованное с Министерством по управлению госимуществом и приватизации и соответствующим областным (Минским городским) исполнительным комитетом;

3)       расчет величины нового уставного фонда, образуемого в процессе реструктуризации;

4)       балансы за последний отчетный год и период;

5)       справка налогового органа о размере задолженности.   По подобной схеме несколько лет назад был реструктурирован частный АКБ "Беларусбанк", когда его присоединили к государственному "Сбербанку". Союз банкрота с полубанкротом имел бы невысокие шансы выжить, если бы его не накачали эмиссионными ресурсами и не подключили под многочисленные госпрограммы. Разве от этого он стал надежным банком с высоким кредитным рейтингом? Подобным образом пытались спастись южнокорейские шеболы, объединяя долги. В конечном итоге более 20 крупных семейно-государственных корпораций обанкротились. Экономический и житейский опыт подсказывает, что нельзя сделать конфетку без наличия соответствующих ингредиентов. Что же получается в Беларуси? Государство не получает причитающиеся ему средства. Вместо того чтобы как строгий кредитор обратиться в суд и получить хоть какие-то деньги, оно, по сути, ставит на них крест. Процедура реструктуризации долгов вряд ли будет тем необходимым мощным толчком к новому качеству отечественной промышленности и сельского хозяйства. Она изначально зарегулирована, медленна и субъективна. Имитация реформ, проведение очередного масштабного внутриреспубликанского клиринга противоречит и государственным, и общественным интересам. Будет ли у предприятий больше денег и возможностей для привлечения инвестиций? Вряд ли. Бухгалтерскими тюками трудно провести опытных экспертов. Да, формально уменьшится размер кредиторской и дебиторской задолженности, сократится на какое-то время число убыточных предприятий. Получается как с закупками зерна и безвредным для здоровья уровнем радиации. Во имя государственных интересов можно снизить и качественные параметры товара, и приказать считать нормой то, что раньше убивало. Можно до бесконечности менять методику расчета инфляции, варьировать состав минимальной потребительской корзины. Можно в очередной раз изменить значение общепринятых даже в странах СНГ экономических терминов. Только вот урожай от этого больше не станет, зарплата не вырастет, инвестиций не будет, а рождаемость никак не превысит смертность. Обречена ли белорусская молодежь, имея такое наследство?