Великобритания успешно удерживает ведущие позиции в мире в сфере производства услуг системы высшего образования. Дипломы британских университетов резко увеличивают возможности выгодного трудоустройства. Выпускники Кембриджа, Оксфорда, лондодск4ой школы экономики и десятков других университетов часто оказываются на топе корпораций и правительств. С одной стороны вузы страны являются коммерческими организациями. Они продают свои услуги, но до свободного рынка в данной сфере еще далеко.  

После распада социалистической системы многие политики и экономисты Европы часто повторяли тезис об уникальности перехода от плана к рынку. Тем самым они оправдывали свое присутствие в экономике, подменяя невидимую руку рынка ручным управлением непросвещенных бюрократов. Игнорирование опыта десятков стран, совершивших переход от различных форм социализации экономики к капитализму, привел к совершению очень дорогих и болезненных для людей ошибок.

 

Европейский Союз, как любая другая уважающая себя организация, имеет жесткие правила членства. В престижный клуб не берут каждого встречного. Помните, даже членство в компартии требовало определенного поведения и знаний. Когда речь идет о тесной политической и экономической интеграции стран, естественно, встает вопрос об унификации тысяч параметров, об общих фундаментах и правилах игры. Организацию начинают уважать, когда входящие в нее страны а) безусловно выполняют взятые на себя обязательства, б) получают от членства экономические и социальные выгоды, в) служат примером политического, гуманитарного и правового поведения.  

5 – 6 декабря Литовский институт свободного рынка проводил в Вильнюсе крупную международную конференцию под названием «Налоговая конкуренция и конкурентоспособность. 10 лет опыта и вывозы на будущее». Активное участие в дискуссиях экс-премьер министра Эстонии Маарта Лаара, министра финансов Литвы Далии Грибаускайте, советника президента России по экономическим вопросам Андрея Илларионова, госсекретаря латвийского правительства Валентины Андреевой, ведущего экономиста польского научно-исследовательского Центра CASE Эвы Бальцерович, а также представителей структур ЕС и американских научных центров показало, что налоги еще долго останутся горячей темой Европы. 

Можно ли судить лидера крупнейшей немецкой компании Mannesmann за проведение удачной сделки и получение высокого вознаграждения? Оказывается можно. Корпоративная среда Германии не приемлет чрезмерно высоких личных доходов. Речь идет о сделке поглощения компанией Vodafone немецкой телекоммуникационной группы Mannesmann в 2000 году. Среди шести подсудимых по статье Untreue или обманные действия находится Йозеф Акерман (Josef Ackermann), глава крупнейшего в Европе Deutsche Bank. Этот уважаемый в мировой бизнес элите финансист был членом наблюдательного совета, который решил выделить менеджерам «Маннесмана» ?57 млн. Среди получателей головокружительных по европейским меркам бонусов был и тогдашний управляющий компании Краус Эссер (Klaus Esser). Только за эту сделку он получил ?16 млн. Американская Фемида даже бы не обратила внимания на такие суммы, потому что объем сделки составил ?180 млрд. Это значит, что сумма вознаграждения по рекомендации главного акционера Маннесмана» гонконгской компании Hutchison Whampoa составила всего чуть больше 3% от сделки. Для сравнения реакция американской общественности была куда более мягкой на вознаграждение руководителя Нью-Йоркской фондовой биржи Д. Грассо в размере $188 млн.  

Экономическое чудо – это не вечный двигатель. Даже самые успешные реформы обречены на неудачу, если у правительства просыпается зуд перераспределения чужих денег. Германия прошла испытание послевоенного восстановления, но не справилась с богатством. Политики уверовали, что дело сделано и начали активно строить «всеобщее благосостояние». Когда государство перераспределяет каждый второй евро в стране (около $1,1 трлн.), оно не только облагает бизнес большими налогами, но и культивируют культуру иждивенчества.  

18 июня на саммите глав государств и правительств ЕС была принята первая Конституция Европейского Союза. Документ, подготовленный группой Валери Жискар д'Эстена, с небольшими изменениями, наконец, был поддержан главами всех 25 стран Союза. Премьер-министр Ирландии Берти Ахерн, который председательствовал на саммите, заявил, что принятие Конституции «сможет сделать Евросоюз более открытым и демократическим организмом». Большинство европейских политиков оценивает Конституцию, как результат компромисса разных точек зрения политиков. Понравится ли такое решение простым гражданам, мы увидим в ближайшие два года, когда Конституция должна быть утверждена парламентами или на референдуме во всех 25 странах.  

Введение евро не разрешило длительного спора между евроскептиками и еврофилами. И те, и другие оперируют определенными фактами и логическими выводами. Адвокатами и одной, и другой стороны выступают известные ученые. Они представляют различные экономические школы, подходы к монетарной политике и роли денег в экономике. Евро вполне может выступить в роли интегратора одних процессов, экономических групп, а также в роли дестабилизатора старых привычек использования монетарных инструментов для решения общесистемных задач – стимулирования спроса, повышения инвестиционной активности, нейтрализации колебаний бизнес цикла и др. Евро стало реальностью, на которую Беларусь не может оказать никакого влияния. Поэтому необходимо изучить этот объективный фактор и сделать выводы для нашей национальной монетарной политики. 

Ирландские чиновники подтвердили непреложную экономическую аксиому. Планировать структуру экономики из кабинетов правительства, а не из офисов частных компаний затратно и опасно. Опыт развития телекоммуникационного сектора и авиации доказывает, что без Госплана и бюджетных инвестиций, страна быстрее производит дешевые и качественные услуги. 

Тема расширения Европейского Союза, его внутренние реформы, новая архитектура Европы, взаимоотношения «старых» и «новых» членов ЕС, являются одними из самых популярных тем не только многочисленных заседаний политиков, конференций аналитиков, но и предметом спора для практиков, политиков и ученых. Процесс формирования новой политической и экономической архитектуры проходит на достаточно пестром фоне, основными элементами которого являются