В этом непрекращающемся споре различных идей и концепций, который представляет собой история политической мысли единственным допустимым критерием может служить лишь практический ответ на вопрос, какая форма политической организации эффективнее противостоит общественному хаосу. Прочность политических систем, также как устойчивость цивилизаций или культур, проявляется не в их непосредственном противостоянии друг другу, но в способности сдерживать внутренний энтропийный процесс. Поэтому генезис политической науки и философии один - ощущение опасности политического и социального небытия. Из этого же ощущения рождается либерализм - определенный тип решения все той же "Экзистенциальной проблемы".  

В августе 1998 года, в разгар экономического кризиса, 8 номер журнала «Вопросы экономики» (которые олицетворяет экономический мейнстрим на постсоветском пространстве) вышел с программной статьей академика Абалкина, ознаменовавшей поворот от макроэкономических рецептов переходного периода к неоинституционализму. Период с второй половины 1998 года по 2002 можно назвать золотым веком неоинституционализма в России, ну и как водится мода на это направление пришла и в Беларусь.  

Многие полагают, что гипотеза об обусловленности инфляции ростом объема денег требует дальнейшей экспериментальной проверки и статистических расчетов.
В этом они не правы категорически и абсолютно. Экономика - не количественная наука и не эмпирическая наука. Экономика, наряду с математикой и логикой, является наукой априорной. Ее выводы (правильные выводы) доказываются логическим анализом, а не экспериментальной проверкой. Особенность человеческого общества и межчеловеческих отношений состоит в том, что в этой области эксперимент невозможен.

Методика анализа состояния социально-экономической системы, равно как и эффективности выбранной парадигмы экономической политики имеет ключевое значение для валидности самого анализа и корректности выводов. В отличие от естественных наук, экономика – это наука о человеческой деятельности, которая не может механически использовать инструменты, скажем, математического или физического анализа. Предприятие – это не система кровообращения человека с хорошо известными закономерностями циркуляции крови. Промышленность в целом – это всего лишь словесная метафора, а не такое же явление, как восход солнца. 

Опасность семантического переноса значений

Фундаментальным вызовом переходной экономики является проблема получения знаний и информации, их обработка и принятие адекватных решений. Речь, разумеется, идет не о содержании учебных программ вузов или доступе полисимейкеров к анализу и опыту системных преобразований в других странах. Проблема заключается в наличии объективной информации с микроуровня для принятия дисижнмейкерами адекватных решений, минимизации издержек и сокращение количества экономических ошибок (потребительских и инвестиционных). При 1) отсутствии цен в социалистической экономике (как информационных индикаторов, отражающих преференции экономических агентов и предельную полезность их ресурсов), 2) искусственной структуре производства и занятости, 3) несформированности неформальных институтов, которые определяли хотя бы канву принимаемых решений, 4) слабости и непредсказуемости институтов государства планировать эффективное распределение ресурсов, оптимальную структуру производства, адекватный уровень цен, рациональную социальную политику или максимизацию социальной полезности означало полностью игнорировать положения экономической теории и праксеологии, демонстрировать методологическую несостоятельность.
 

Мы не знаем, когда впервые человек, вместо того, чтобы отнять какую-нибудь вещь у соседа, обменял ее. Это и был первый шаг к торговле, к предпринимательству. Вместе с тем, это был и первый шаг к новой морали: не отними - а обменяй, не убей - а договорись, не война - а мир. Таким образом, история предпринимательства - неотъемлемая часть истории человечества.

Автор обнаружил четыре лингвистических приема, которыми ученые обществоведы и преподаватели общественных дисциплин (экономисты, правоведы, социологи, философы, историки), а также политики мистифицируют публику. Обнаруженные приемы придают высказываниям таинственность и основательность, маскируя бедность или отсутствие мысли. Автор приводит многочисленные примеры из монографий, учебников и законов и предупреждает, что к текстам, использующим данные приемы, нельзя относиться серьезно. Серьезное отношение к ним глупо и опасно.
15.11.2002, Репин Евгений Николаевич, 109.1K
 

Независимые научно-исследовательские центры (мозговые центры) и ассоциации частного бизнеса, являются новыми общественными институтами. Их появление стало возможным после начала системных реформ, отказа от тоталитарного государства и прекращении действия монополии одной структуры в политике и экономике. Развал централизованной системы принятия решений создал нишу для развития частного бизнеса с одной стороны и научного, экспертного плюрализма с другой. Ассоциации частного бизнеса появились как институты лоббирования интересов новых коммерческих структур. Они были призваны сформировать отношения между властью и бизнесом и продвигать идеи частной собственности, рынка, экономической свободы и ответственности. Еще одной важнейшей задачей было формирование позитивного имиджа нового частного бизнеса и организация диалога «бизнес – общество».  

1. Доходы правительства
В отличие от всех остальных организаций, правительства получают доходы не за счет оплаты своих услуг. Соответственно, экономическая проблема, стоящая перед правительством, отличается от проблемы всех остальных экономических субъектов. Частные индивиды, желающие получить больше товаров и услуг от других людей, должны произвести и продать большее количество того, что желают получить другие. Правительствам же необходимо просто найти метод экспроприации большего объема благ без согласия владельца.
 

Бурное развитие информационных технологий, становление международного рынка финансов, резкое увеличение мобильности капитала, очевидный провал «большого государства» и больших налогов, поставили под сомнение ставшие уже традиционными в последние 30 – 40 лет налоговые системы развитых стран мира, способы сбора налогов и способность государства финансировать свои расходы традиционным способом. Их кризис совпал с развалом социалистической системы и необходимостью новых стран строить свои национальные налоговые системы. Сотни государственных экспертов, профессоров-консультантов своих правительств, представители МВФ и Всемирного банка с дипломами и степенями PhD лучших mainstream universities чуть ли не в один голос советовали переходным странам «взять все то лучшее, что была наработано западной цивилизацией». Только единицы осознавали то, что сами налоговые модели были ущербны и кризисогенны. Если отбросить не совсем принципиальный спор по налоговым ставкам, базам налогообложения, количеству льгот и порядку уплаты, то предложения западных экспертов сводились к различным комбинациям косвенных (НДС, налоги с оборота, акцизы, налоги на недвижимость, землю) и прямых (подоходный налог с физических и юридических лиц) налогов. Часто использовался аргумент «зачем изобретать велосипед? Надо просто взять то, что есть в западных странах сегодня и применять в транзитивной экономике», т.е. лучшее в мире фискальной политики уже изобретено.